Читаем Двуликая мать (СИ) полностью

Счётчик Гейгера завопил, когда голова ушла под воду. Нора упорно сопротивлялась, пока хватало воздуха, даже пробовала расслабляться, чтобы убедить фанатичку в успехе, но всё было тщетно. Вода пошла через рот и нос, тело пронзила судорога — и этого ждали её мучители. Хватка исчезла; Нора упала на бок, закашлявшись, затем просунула два пальца и надавила на основание языка, вызвав рвоту. Однако она понимала, что отраву это не остановит.

Когда она повернулась, лес изменился. Стражи священного источника бесследно исчезли, как и свечи. Странное ярко-зелёное свечение, словно следы от сползающего тумана, окутало просеку. Нора рывком вскочила на ноги и скривилась от резкой боли в желудке, а на губах плёнкой застыл привкус металла; бежать не было сил, разбитые до крови руки точно свинцом налились. Как тот парень-призрак на шоссе, она поплелась прочь — лишь бы подальше, домой!

Словно чернилами, тьма заливала весь мир, каждую ветку и камень, обращая их в желейную массу, вылепляя по своему образу силуэты. Женщина, одетая в лохмотья, как у Детей Атома, протянула к Норе руки и позвала:

— Следуй за мной.

Странно, но на душе было спокойно; Мать указывала путь домой, как Нора и желала. Остров преобразился, но остался прежним. Чёрные рад-олени провожали её взглядами, как и юркие заглоты, совершенно безобидные. Чем дальше она уходила от источника, тем громче звучали шаги за спиной — то ли туманника, то ли кого покрупнее. Громкий треск справа, будто что-то шло рядом и расталкивало деревья перед собой, заставил подпрыгнуть, но повернуться Нора не могла: туловище будто налилось свинцом и отяжелело от первобытного ужаса, того самого, что заставляет грызунов замирать на месте.

Уже через пару шагов подвели дрожащие ноги и глаза, что не различали оттенков и очертаний в чернильном мареве. Нора упала, содрав ладони, упёрлась лбом в разбитый асфальт и затаила дыхание, словно перед выстрелом, только на этот раз мишенью была она. Тот, кто шёл за ней, быстро переместился за спину и на короткое время замер, будто потерял свою добычу из виду, однако инстинкты вопили об обратном: её изучали.

Одно чужеродное присутствие вжимало в грязь глубже, каждая мышца тела напряглась, готовая разорваться и залиться кровью. Мелкие волоски встали дыбом, когда Нора кожей почувствовала, что нечто склонилось над ней; дыхание растрепало на затылке волосы, и запах трупного разложения накрыл её тошнотворным облаком. Точно не человек, а какой-то зверь обнюхивал её, затем чуть сместился, к счастью, не касаясь, и разогнулся. Отравленный разум рисовал за спиной склонившегося великана, но худощавого и гибкого, такого же чёрного, как все явившиеся в дурмане сущности, с ярко-зелёными звериными глазами. Наверное, думала Нора, люди и становятся каннибалами, когда заглядывают в них.

— Шон… Шон, — не зная иных слов, кроме имени своего сына, она шептала сквозь слёзы, глотая пыль с разбитых губ, свою молитву, и мёртвый, сумасшедший бог её услышал.

Незримое давление ослабло, и нечто отвело взгляд. Звуки шагов звучали всё дальше, снова затрещали высохшие ветки, сообщая, что опасность скрылась в лесу.

— Эй, здесь что-то есть!

К ней приближались люди — целый отряд! Наверняка Данс собрал людей в городе и пришёл на помощь. Сердце разрывалось от счастья, горя и страха, но желудок сдался первым, брезгливо исторгнув грязь с последними жидкостями. К сожалению, с облучением так просто не распрощаться.

— Ещё одна женщина… — свет фонаря ослепил на несколько мгновений, и Нора зажмурилась, едва сумев поднять голову. Кто-то подбежал к ней и опустился на колени. От него разило застоявшимся потом и уже почти привычной гнилью, однако спасателей не выбирают, особенно на этом проклятом острове, и прикосновение мозолистых ледяных пальцев показалось Норе самым приятным на свете. — Погоди-ка, живая!.. К доку несём, срочно! Эй, слышишь меня?

— Шон, — Нора и не заметила, что до сих пор произносила его имя. Теперь, когда она выжила, оно казалось оберегом, путём, с которого не стоило сворачивать ради чужих душ, которые и не хотели спасения. — Я не позволю убить Шона.

Ей что-то вкололи в руку — кажется, антирадин, — и свет фонаря постепенно исторгнул чернильную тьму, победив в битве за жизнь и разум: теперь Нора понимала, что пережитый кошмар был лишь игрой отравленного разума. Вновь под ней возник потрескавшийся асфальт, ветки и листья; кто-то придерживал её за локти, но не торопил. Из-под пластин самодельной брони торчал рукав песочного цвета, а из тумана уже выходили другие трапперы, вооруженные крюками для ловли крупной рыбы.

========== Часть 3. Трапперы ==========