Она дернула дверь в комнату. В нос ударил знакомый запах камфоры – едкий и кислый. На кресле, сложенная вдвое, лежала бабушкина сиреневая шаль, на ней спала Изаура. Возле кровати стоял бабушкин трон, аккуратно накрытый клеенкой. Кровать была пуста.

На поминки народу пришло немного – хоронить бабушку собирались в Саратове, рядом с дедушкой, там же институт обещал устроить вечер прощания для студентов и коллег. За столом сидели мамины подруги, бабушкина троюродная сестра из Гатчины и папа.

«Ножки Буша», которые купила Маша, потушили в сливочном соусе с чесноком по бабушкиному рецепту, и оказалось, что это очень вкусно.

Бабушкин трон снесли на помойку, комнату несколько раз подолгу проветривали, но лекарственный запах не уходил.

Мама была не в себе, все время плакала, и посуду домывали подруги с папой – маму они затолкали в кровать.

Маша спала плохо. Ей снился верзила в шапке-петушке, который гнался за ней, хабалистая продавщица в белом фартуке, которая разбивала глыбу льда об угол прилавка, но купить не давала, а проснувшись, Маша понимала, что курица бабушке больше не нужна. Под утро Маша сдалась и в еще темной квартире притопала в комнату к маме и легла к ней под бок. Страх сразу ушел, ей стало спокойно, правда тесно.

– Мам, подвинься к стенке, а то я совсем на краю, – прошептала Маша и попыталась натянуть на себя край одеяла.

– Не могу, – в полусне ответила мама. – Там папа.

<p>Поле чудес</p>

Ведущий вальяжно улыбался в густые усы.

– Ну что, вы готовы рискнуть?

Василий Дементьев, геодезист строительного управления из Свердловской области, медлил.

«Ну давай, давай, соглашайся, – Наташа нетерпеливо ерзала на стуле. – Ну сколько можно».

– Хорошо, я играю, – неуверенно проговорил геодезист, и позади него зрители взорвались аплодисментами и свистом.

– Итак, сегодня в суперигре разыгрывается… – Ведущий переложил микрофон в другую руку и принялся выкладывать на барабан белые полоски с названиями суперпризов. – Микроволновая печь. Параболическая антенна. Пылесос. Телевизор. Видеомагнитофон. Холодильник. И…. А-а-а-а-а-а-а-автомобиль!

Вторник был Наташиным самым любимым днем. По вечерам после программы «Время» давали «Поле чудес», и ни мамины просьбы идти спать, ни ворчание соседки Надежды Яковлевны, которая бубнила, что ее внучки никогда не ложатся так поздно, на Наташу не действовали. Она садилась на кровать, вплотную к экрану, как подслеповатая старушка, и дальше могла разразиться хоть ядерная война, но Наташа не сдвинулась бы с места – даже во время рекламной паузы.

Наташа, конечно, пробовала уговорить маму отправить заявку на программу, и не раз, – всего-то нужно было составить кроссворд и послать в Останкино, – но мама ни в какую не соглашалась.

– Посмотри, у меня стопка карт не отписанных, я за полночь каждый день ложусь, времени вообще нет. И потом – никто так просто на телевидение не попадает, уж поверь мне.

Наташа не сдавалась.

– Мам, а может, тебя от коллектива выдвинут? Там был один дядька, усатый, с завода, он сказал, что за него его цех писал.

Мама усмехнулась.

– В моем коллективе меня выдвинут только на новые вызовы. Мне опять Макарову подменять придется, – вздохнула мама. – Так, все, зубы чистить и спать. Уже почти одиннадцать часов, утром тебя будет не поднять.

Уже вышла пара детских выпусков «Поля чудес», и Наташа и сама могла бы отправить заявку, но призы там были смехотворные – бессмысленные мягкие игрушки, пластмассовый конструктор, какие-то роботы для мальчишек, майки с логотипом «Кока-Кола», одно расстройство. А суперигры и вовсе не было – спасибо, не надо, Наташа метила гораздо выше.

«Добрый вечер, дорогие дамы и господа. Мы приветствуем вас в отборочном туре капитал-шоу «Поле чудес». Давайте познакомимся с нашей первой участницей. Это Наталья Черных, город Москва, ученица третьего класса спецшколы с углубленным изучением английского языка. Наташа увлекается прыжками через резиночку и готовится вступить в пионеры. Прошу, Наташа, ваш первый ход, крутите барабан. Наташенька, а почему у вас такой невеселый вид? Давайте поддержим Наташу аплодисментами!»

С тех пор как уехала Ася, стало совсем уныло. Остаток школьного года Наташа просидела за партой одна, и ее одиночество было выставлено всем напоказ, зияло пустым местом в геометрии класса: вот она, Наташа, а рядом с ней никого. Первое время она так и ютилась на своей половинке, не могла привыкнуть к Асиному отсутствию – или не хотела – и продолжала зажимать при письме свою и так непутевую правую руку, инстинктивно боясь задеть локтем Асю и ее образцовые тетради.

На физкультуре Одуванчик ставил ее в пару с Буровой, но та смотрела на нее так брезгливо и снисходительно, что Наташа повадилась к Клизме за освобождениями.