Читаем Домбайский вальс полностью

Поселяют его в четырёхместном домике с голландской печкой, обложенной изразцами с прозрачной цинковой глазурью небесного цвета. Одна койка свободная. Остальные заняты. Донат занял, конечно, свободную и сразу на неё плюхнулся, чтобы её поспробовать. Покачался на пружинах, послушал, как они скрипят, не понимает, хорошо ли, плохо ли, потому что неосознанная тревога из сердца не уходит. Попытался её осознать, натужившись из последних сил, – не получается. Махнул рукой и отправился в регистратуру оформляться. По пути переставил свою машину ближе к окну. Проверил на всякий случай, всё ли на месте. Оказалось, всё на месте. Но всё равно неспокойно ему, тревожно.

Донат загрузил свой ЗАЗ 965-А, что называется, под завязку. Альпинистское снаряжение можно было, строго говоря, в лагере получить, но он всё своё взял. Всё проверенное, хоженое, испытанное, неизношенное, почти новое. Купленное когда-то за немалые денежки в специализированном магазине на Лиговке. В основном и целом импортное: из Швейцарии, Австрии и Франции. Верёвки капроновые (три штуки по 100 метров каждая), которые никогда не рвутся; два ледоруба (один запасной); набор скальных и ледовых крючьев; стальные «кошки» (для хождения по ледникам); блочки разнообразные, защёлки, клипсы, лесенки-висюльки; каска против падающих камней; тёмные очки от жгучего горного солнца. Ботинки из жёлтого фетра (австрийской тачки) на зубчатой подошве, к которой не прилипает снег; палатка-серебрянка; гамак для холодной ночёвки на стене. Ну и, само собой, шведский пуховый костюм. А чего не взять, если ехать на своей машине? Тем паче, что Донату хотелось похвастаться перед другими альпинистами-собутыльниками не только легковым автомобилем в личном пользовании, но и отборным снаряжением. Пусть себе завидуют, кому хочется.

В регистратуре его заносят в книгу учёта, выдают бланк маршрутного листа. Получает он талоны на питание в столовой. Идёт на вещевой склад, там ему, под расписку, выдают постельные принадлежности. И он торопится в дом, потому как уже стемнело и мороз крепчает, как говорится, не по дням, а по часам. И лампочки горят вполнакала.

После сытного ужина чувствует, как сильно он осоловел, и веки его слипаются. Нашёл в себе остаток сил, чтобы застелить постель, однако, на этом силы закончились, и он, не раздеваясь, рухнул на койку, как подкошенный. Столько дней в пути, устал, как собака. И сразу заснул мёртвым сном.

И снится ему страшный сон. Будто те два свана, которые остановили его на КПП, после Теберды, нагло, без зазрения совести, угоняют его «Запорожец». Притом вместе со снаряжением. Да ещё издеваются. Один, младший, твердит: «Продай машину, продай машину, продай машину!» А другой, который постарше, вообще оказался не сван, а Гришка Распутин. Глаза у него страшные, на лбу кровь запеклась, волосы растрепались, ползёт по льду Невы и хрипит: «Убить меня хотел, гнида! Не выйдет!» Неожиданно он оборачивается сваном. Оба хохочут, залезают в машину, заводят её и на ней улепётывают. Донат хочет их догнать и… просыпается в холодном поту.

Остаток ночи он уже не мог заснуть, ворочался и сильно думал. И понял, наконец, какая тревога поселилась у него в сердце. И придумал, как уберечь машину от угона. Едва дождался утра. И сразу за дело. Всё снаряжение перетащил в дом и затолкал его под кровать. Его соседи по койкам ещё продолжали вкушать свои сновидения, похрапывая и посвистывая носом. Затем Донат отыскал в машине заветную резиновую трубочку и отсосал из бензобака остатки горючего, слив его в пустую канистру, резонно сообразив, что без бензина машина не поедет. И отнёс обе канистры (одна полная, другая наполовину) тоже в дом, чтобы бензин хранить в тепле. На тот случай, если понадобится самому заводить мотор на таком лютом морозе. К этому времени соседи его проснулись. Удивились Донату, обрадовались и говорят ему:

– Ты что, Донат, совсем спятил? Тащишь бензин в дом, где печка. И запах критический и до пожара недолго.

– Ничего, – говорит Донат, – я их сбоку. Войдите в моё положение.

Один, койка которого рядом стояла, почесал в голове и говорит:

– Мы понимаем, Донат, что бензин лучше в тепле хранить, но если Тропф узнает, что ты его в дом занёс, без разговору тебя из лагеря отчислит, не успеешь возразить.

– Откуда он узнает? – сомневается Донат.

– Да мало ли. У него всюду соглядатаи. Ты вот что: отнеси канистры в дизельную, там всё равно солярка хранится и тоже тепло. Не так, конечно, как в доме, но всё же не мороз.

Пришлось Донату, хочешь не хочешь, согласиться, против железной логики не попрёшь. И отнёс он несчастные канистры в дизельную. И прихватил туда с собой запаску, ножной насос, огнетушитель, аптечку, домкрат и багажник с крыши, который пришлось откручивать с помощью гаечных ключей. Пусть теперь попробуют угнать, далеко не уедут. Дизелист, конечно, увидел и рысью к Тропфу, чтобы самому крайним не оказаться. Тот выслушал и говорит тому:

– Молодец, что сказал. Пусть остаётся всё как есть.