Читаем Дом Волков полностью

– Пожалуйста, – умоляла я целительницу, мое горло горело и саднило.

– Я не могу лгать ему, Атена, – извинилась она. – Я не могу рисковать собственной жизнью и жизнями моих близких.

Целительница хорошо знала моего чудовищного отца. Он был из тех, кто сметал со своего пути любую помеху, как срезали высокую траву на берегу реки.

– Пожалуйста. Просто… дай мне хотя бы шанс предупредить того, кто мне дорог.

– Кто это?

– Я не стану говорить его имя, чтобы не давать тебе возможности рассказать все отцу. Тогда его точно убьют.

– Когда ты увидишь его снова?

– Сегодня днем. Пожалуйста. Подожди хотя бы до утра.

– Я не могу ничего обещать, но я постараюсь молчать так долго, как только смогу, – сказала она, протягивая мне прохладную ткань. После чего она положила пакетик с травами рядом с графином воды на столике возле кровати. – Выпей этот чай. Имбирь излечит твой желудок, а ромашка успокоит.

Мое сердце бешено колотилось, зная, что оно не успокоится, пока Мерик не будет в безопасности.

Целительница оставила меня одну. Я не думала, что она пойдет жаловаться отцу, но все, что целительница могла сделать – избегать Атона, тем самым скрывая правду. Трясущимися руками я помогла себе подняться на ноги и поплелась к двери, где стоял охранник.

– Мне нужно увидеть Мерика. Я знаю, что вы друзья. Для его же блага лучше прийти как можно скорее. Пожалуйста, будь осторожен, не попадись кому-нибудь по пути.

Казалось, охранника не было целую вечность, но он все же вернулся с Мериком. Тот бросился ко мне, как только его друг закрыл дверь.

– Ситали?

Мерик был напуган. Я никогда раньше не звала его.

– Тебе нужно собрать родных и покинуть Гелиос.

Внезапно он стал выглядеть таким же больным, как и я.

– Он узнал о нас?

– Мерик… Я ношу под сердцем твоего ребенка.

Его губы приоткрылись.

– Что? – выдохнул он.

Я думала, он рассердится на меня. Вместо этого Мерик бросился ко мне, упал на колени и поцеловал меня в живот.

В такой позе отец и нашел нас, когда внезапно вошел в комнату.

Целительница солгала.

Отец бросил на нас короткий взгляд, развернулся на каблуках и с молчаливым предупреждением на нахмуренном лбу и самодовольной улыбкой на губах ушел.

В тот день он ничего не сделал Мерику. Даже когда я умоляла его уйти, мой любимый отказался, хотя знал – мой отец никогда не простит такого оскорбления, нанесенного одной из своих дочерей.