Читаем Дом Волков полностью

– Ты осмелилась во мне сомневаться?

– Я на многое способна осмелиться. Зачем свету Сол искать тень или человека, в котором она спрятана?

– Чтобы уничтожить то, чего не должно существовать, – прорычала она. Сфинкс становилась все больше, пока ее плечи не коснулись потолка, а затем… исчезла. Как я и предполагала, все оказалось не более чем миражом.

Когда львица ушла, тревожное чувство покинуло мой желудок, стало намного легче дышать. Рейан был в безопасности благодаря мудрости Сфинкс. Еще никогда я так не радовалась тому, что от меня что-то скрывали.

У Дома Миражей или же его хозяина в запасе имелось много ловушек. Я решила более осторожно выбирать то, что шептала теневой магии…

Я поела. Тысячи мыслей пронеслись у меня в голове, пока я обдумывала каждую деталь ненастоящей встречи со Сфинкс. Отец и Зарина многое рассказали Анубису. Поэтому он мог так безупречно притвориться кем-то из них. В его образе учитывалась каждая мелочь, так что никто не мог заметить каких-либо различий, заставляющих их не верить собственным глазам и здравомыслию.

Несколько часов спустя Анубис постучал в мою дверь, казалось, все еще одетый в кожу Мерика.

– Я только что проснулся и подумал, что стоит проверить, в порядке ли ты.

– Лжец, – процедила я сквозь зубы. Он замер. – Я знаю, что ты делаешь. Это не сработает. Я никогда не позволю тебе найти моего сына. Послать мираж львицы, чтобы разговорить меня, было глупой ошибкой с твоей стороны.

Анубис даже не моргнул. Его лицо никогда не отражало каких-либо чувств, в отличие от лица Мерика.

– Я хочу тебе кое-что показать, – сказал темный бог в ответ. Он не отрицал собственной виновности, и уж точно не собирался извиняться за попытку обмануть меня.

– Еще одну иллюзию? Я не желаю больше смотреть на твою ложь.

– Как насчет правды?

– Ты вообще знаешь, что такое правда?

Он выдержал мой пристальный взгляд.

– Конечно. Это то, чего больше всего избегают, потому что оно глубоко ранит. Тебе лучше чем кому-либо знакомо это чувство.

Я дотронулась до того места на животе, куда вошло лезвие кинжала. Анубис принял позу, которая говорила, – он готов ждать столько, сколько потребуется, пока я не соглашусь.

– Как долго мы здесь находимся?

– В этом месте время течет по-другому, – пробормотал он, все еще ожидая. Терпеливо. Как будто нелепая гордость или искажения во времени позволяли ему жить вечно.

– Это не ответ на мой вопрос.

– На Гелиосе прошло всего несколько часов, – устало ответил он. Я застонала. Мне казалось, что я провела здесь несколько дней.

В Люмине, куда мы с Нур последовали за Келумом, тьма сомкнулась вокруг меня. Я отчаянно мечтала вернуться домой, зная, что нахожусь слишком далеко от своего сына. Мне ничего так не хотелось, как схватить его на руки и убежать, не оглядываясь.

– Сол вернулась на небо?

Анубис покачал головой.

– Пока что нет, но совсем скоро богиня солнца покажет свое лицо.

Лучше поскорее покончить с этим. Я махнула рукой в сторону двери и последовала за Анубисом в глубь темного сердца пирамиды, в комнату с высокими потолками и полированными стенами – каждый дюйм помещения был покрыт надписями на языке, который я уже видела в книге мертвых.

– Что это за язык?

– Язык Скульптора.

У меня рот открылся от удивления.

– Скульптор научил тебя понимать его?

Бог смерти взмахнул рукой, и факелы, висевшие на стенах, вспыхнули. Но вместо теплого сияния огня пламя их было заключено в тень. Анубис наблюдал за моей реакцией.

– Скульптор использует огонь теней, когда забивает свое долото[6].

Этот огонь Берон увидел во мне еще до того, как спас мне жизнь. Это пламя он должен был попробовать, когда скрепил нашу связь священным укусом. Огонь теней.

«Моя сущность», – поняла я. Что-то темное и обжигающее, несмотря на темный свет пламени.

При свете факелов в центре комнаты стала видна лужа потревоженной ртутной жидкости, которая казалась более живой, чем море за деревьями в этой наполненной тенями стране. Жидкое серебро вспенилось, когда на его поверхности образовались небольшие гребни, которые разбивались и вырастали вновь. Анубис устроился на краю лужи, лениво скользя пальцами по поверхности. Удивительно, но его руки остались чистыми.

– Что это такое? – прохрипела я, не в силах отвести взгляд. Было страшно даже подумать, что сделает эта жидкость, когда мое внимание ослабнет.

– Это остаток; осколок камня творения, из которого Скульптор вырезал землю и троих богов, призванных править ею.

Это было не похоже на камень; что-то первобытное и угрожающее. Как могла красота этого мира проистекать из такой злобы? Я могла чувствовать его, как пульс в воде, который казался более терпеливым, чем бессмертные боги, о которых говорил Анубис.

– Мир нуждается в свете, чтобы выжить, – тихо заметил Анубис. – Пусть боги света и отрицают это, но тень также важна, Ситали. Я необходим. Как и ты.

– Я не такая, как ты.

Он слабо улыбнулся.

– Мы похожи больше, чем ты думаешь.

Я не могла в это поверить. Я не имела ничего общего с богом смерти.

– Если ты войдешь в эту воду, то узнаешь истину, которую так страстно ищешь.