Украшением в Доме Анубиса служили пыль и кружевная паутина. Бог смерти стряхивал их с каждого дверного проема, пока вел меня в сердце лабиринта коридоров и залов, к деревянной двери, окрашенной в тон темному вулканическому стеклу, которое покрывало всю конструкцию. Толкнув дверь, Анубис вошел внутрь. Сначала мне показалось, что эта комната ничем не отличается от остальных, но чем дольше я стояла в ее стенах, тем больше ощущала чье-то присутствие. Что-то таилось в этом месте, что-то наблюдало и ждало.

Посреди комнаты стояла задрапированная золотистым шелком в тон простыням и покрывалу кровать, на которой с комфортом могла разместиться дюжина человек. Что-то гудело в моей груди, подсказывая, что они были сотканы для меня. Что они ненастоящие.

Анубис наблюдал за мной.

– Эта комната тебя устроит?

– Вполне.

– Я оставлю тебя, чтобы ты смогла отдохнуть. Я соберу еду с корабля и оставлю немного прямо за дверью.

– Ты собираешься запереть меня здесь? – спросила я.

– В этом нет необходимости, Ситали. Ты не можешь быть пленницей в своем собственном доме. – Он повернулся, чтобы уйти. Мышцы на его плечах и спине напрягались с каждым шагом, который он делал.

Мурашки пробежали по моей коже. Я не хотела, чтобы он оставлял меня в этой комнате, в этом Доме или на Земле Теней.

Я чуть не рассмеялась над иронией сложившейся ситуации: я не хотела, чтобы единственный человек, которого раньше я не желала видеть, оставлял меня. Убрав с лица выбившиеся пряди волос, я наблюдала, как Анубис прикрыл за собой дверь, затем прислушалась к его шагам, стучащим по коридору, по которому мы только что прошли.

Мне оставалось только подождать, пока то, что скрывалось в темноте, покажет себя.

22

Книга дрожала возле моей груди. Я медленно приоткрыла ее, боясь посмотреть вниз, чтобы прочитать новое послание, которое, как я уже догадывалась, ждало меня. Я бросила быстрый взгляд и увидела всего одно слово: Помни.

Что я должна помнить?

Оторвавшись от книги, я заметила массу кружащихся в углу теней. Быстрые, как молния, они пронеслись в миллиметре от пола и сбили меня с ног. Я почувствовала мягкий шелк, зажатый между кончиками моих пальцев. Я заснула мгновенно в чужой постели, в чужой комнате, в чужом Доме и на чужой земле.

Дверь моей комнаты тихо закрылась. Свет Сол ласкал загорелую кожу Мерика, когда он оставил свое копье у стены и направился ко мне. В его взгляде смешались озорство и желание, со знакомым вызовом, которого я так жаждала.

Я отодвинулась от стола и встала. Мои ноги коснулись прохладного камня как раз в тот момент, когда он подошел, и наши губы соединились в запретном поцелуе. Большими пальцами я дотронулась до его свежевыбритой головы и челюсти.

Когда я уперлась спиной в стол, Мерик, приподняв, посадил меня на него. Листы папируса упали на пол, но никто этого не заметил.

Мерик прижал меня к своему телу, я таяла от его прикосновений.

Даже богиня солнца не горела так ярко, как я.

Из холла послышались чьи-то шаги. Я отстранилась и подтолкнула Мерика к двери, где и положено было стоять стражнику. Схватив папирус, я откинулась на спинку стула, в то время как Мерик сжал свое копье и изобразил спокойное, скучающее выражение лица. Через мгновение дверь распахнулась, и в комнату вошел отец.

Он взглянул на стражника, потом на меня.

– Ситали, – поприветствовал он безэмоционально. – Ты нужна в храме Сол. – Он повернулся к Мерику. – Проследи, чтобы она поторопилась.

Мерик поклонился своему Атону, но в тот момент, когда мой отец покинул комнату, остановил на мне наполненный страхом взгляд. Мы едва не попались.

Меня вырвало в таз, холодный пот выступил на моей коже.