Читаем Дочь Авраама полностью

Он поднял трубку и связался с секретаршей.

– Мисс Доддс, пригласите, пожалуйста, ко мне в кабинет мистера Лунгстрема. Это начальник цеха «Си», он работает на заводе уже тридцать лет с момента его открытия. Надеюсь, он сможет ответить на ваши вопросы.

Через пятнадцать минут в кабинет вошел мужчина лет пятидесяти в джинсах, ковбойских сапогах и самой чистой спецовке, которую я когда-либо видел в жизни.

– Курт, это мистер Стин из Лос-Анджелеса. Он работает на мистера Роббена.

– Частный детектив? – подозрительно посмотрел на меня Курт Лунгстрем, изучая визитную карточку.

– Я веду расследование по личной просьбе мистера Роббена, – сообщил я. – Изучаю прошлое одного человека, Абрахама Рэйми.

– Никогда не слышал о таком, – решительно заявил Лунгстрем.

– А что вы можете сказать об этой заметке?

Начальник цеха вдумчиво прочитал текст.

– Это было так давно. Ну да, помню, был несчастный случай в одном из помещений. В механизме, приводившем в движение конвейер термопластформ, произошло короткое замыкание. Рядом стоял куб с ацетоновым составом, которым чистили оборудование. Его пары мгновенно вспыхнули, огонь перекинулся на чан с пластиком, лившимся на конвейер. Но все обошлось, пламя удалось быстро потушить, цех почти не пострадал. Тут даже не о чем говорить.

– А люди?

– Ну, это все-таки завод. Мы имеем дело с машинами, с горючими веществами, с бутаном. Тут постоянно случаются травмы. Вот, смотрите, – Лунгстрем поднял левую руку, на которой отсутствовал мизинец и половина безымянного пальца. – Рукой чистил конвейер от излишков, пока был еще подмастерьем. Жизнь за такие штуки быстро наказывает. Сейчас уже намного лучше, конечно. И оборудование другое. И техника безопасности более строгая.

– Тут написано, что были погибшие.

– Да, двое ребят, которые принесли куб. Собственно, его не должно было там быть, когда конвейер работал. Так что они сами виноваты. Вспыхнули мгновенно, мы не успели сбить пламя.

– Не помните, как их звали?

– Вот еще. Я и не знал их толком. Какие-то новички. Тогда много ребят на завод нанималось, хотели таким образом избежать призыва. А многие просто бежали со своих ферм. Я тоже пришел сразу, как школу окончил. И до сих пор не жалею. Уж лучше палец потерять, чем молиться, чтобы насекомые не сожрали твою люцерну. А то теперь жалуются, будто это завод виноват, что у них нет урожаев, что он как-то отравляет почву и воду в реке. Я, честно говоря, вначале подумал, что вы из этих… кто работает на жалобщиков.

Зиринг предупреждающе сдвинул брови. Лунгстрем мгновенно заткнулся.

– В любом случае, я думаю, всем пострадавшим и их семьям выплатили достойную компенсацию, – сухо сказал Зиринг. – Если вы работаете мистера Роббена, то должны знать, что у служащих его предприятий никогда не возникало претензий. Все-таки я не понимаю, причем тут все эти расспросы о давнем случае. Наверное, мне все же стоит позвонить руководству и поставить их в известность о вашем визите.

– Последний вопрос. Вам что-то говорит имя Лерой Грант Свит? – обратился я к Лунгстрему.

– Лерой Свит? Так вы его разыскиваете? – изумился Лунгстрем.

– Вы его знаете?

– Ну как сказать. Он был одним из пострадавших в том пожаре. Парню досталось, хотя не так, как некоторым остальным. Его положили в больницу, там подлечили. За счет компании, самом собой. Но потом он не вернулся на завод. Вот и все, что я знаю. Мы не были большими друзьями. Это не потому что я не общался с такими, как он, просто парень был не моего круга. Не было в нем рабочей косточки, если понимаете. Все время витал в облаках. Мы и подумали с ребятами, что он просто получил компенсацию и подался куда-то искать счастья. Пострадал-то он не так сильно, я уже сказал. Если бы вовремя среагировал, то вообще бы ничего не было. Ну, понятно, мальчишка был совсем молодым, едва за двадцать. Кому понравится, что у тебя облезло лицо. Может, он стеснялся своей рожи, чтобы возвращаться на завод.

– Лицо?

– Ну да. Лерой стоял совсем близко к чану, когда полился горящий пластик. Капли полетели прямо в него. Он закрылся руками, но что-то все-таки попало на лицо, пока он не успел отпрыгнуть. Рукава спецовки выдержали, но ему сожгло пальцы и брызги плеснули прямо на щеку. Или пару пальцев он еще раньше потерял на конвейере, уже не помню. Я же говорю, времена были другие, теперь все намного более безопасно. Мы брызнули огнетушителями, но пластик уже присох к коже. Боль, думаю, была адская, но это же не смертельно. Он, правда, верещал, как резаный, так что наглотался дыма, а там много опасных веществ. В больницу его отвезли без сознания, как и многих ребят.

– Вы его навещали?

– Нет. Мне и некогда было, к тому же, повторю, мы не дружили. Насколько я знаю, он просто выписался из клиники и уволился.

– И вы не знаете его родных? Может, с ним кто-то дружил на заводе?