Так работали ларбияне всюду — на строительстве и в карьерах, на отсыпке земляного полотна, — работали на износ, как подсказывала совесть и требовала обстановка.

Споры в нашей палатке возникали стихийно, длились далеко за полночь. Истины рождались мучительно. Нередко спорщики заходили в тупик с доброй сотней «почему». Проконсультироваться по тому или иному вопросу было негде, не с кем, а книг во всем поселке насчитывалось несколько десятков, да и все они были прочитаны от корки до корки. Если спросить любого ларбиянина, на какой, к примеру, странице «Мертвых душ» Гоголя идет сражение Чичикова с Ноздревым в шашки, он не задумываясь ответит: на 87-й. Ответит с явным недоумением, если не скажет: «Вот чудо, простых вещей не знает».

Единственным, кто не вмешивался в словесные баталии, был Витька Сидоров.

Витька Сидоров, или просто Сидор, был единственным человеком на Ларбе, кто читал «Юный техник». Юным Сидор не был, но это не мешало ему находить прелесть в бумажных корабликах. Идеи приходили Витьке в голову в любое время суток, даже ночью, и тогда он сверлил глазами крышу палатки и на вопросы отвечал явно невпопад. В одном лице Витька представлял конструкторское бюро, мехцех, испытателя и еще черт знает что! По скромным расчетам, его новая модель «амфибии» должна была развить скорость не менее семидесяти километров в час по воде и по суше. Витьку нисколько не смутило то, что прообраз его мечты (СИ-1) в момент испытаний, развив крейсерскую скорость около трех километров, пошел на погружение, как топор, и чуть не увлек великого конструктора в царство Нептуна.

Если отнять у Витьки его хобби, то он был простым водителем КрАЗа, немного рыбаком, немного охотником и, ясное дело, не дурак выпить. Пить Витька не умел, пьянел от стопки, и тогда палатка № 1 содрогалась от могучего козлетона, выводившего две первые строки «Червоны руты».

Детство Витьки прошло в детдоме. По миру он носился с четырнадцати лет, терять ему было нечего, как он сам объяснял: ни кола, ни двора. Для чего на БАМ приехал? Витька не скрывал. Чего скрывать, если вопрос жизненный!

«Приехал ради денег, яснее ясного», — говаривал Витька.

— Да не в деньгах же дело, — возражал кто-нибудь.

— Может, и так. У тебя дом есть? Есть. Поработал ты в тайге год, два, три — и к родителям под крылышко: принимайте сына блудного. А мне?

Витька морщит нос.

— Я тоже, может, девчонку на примете имею, а женись — где угол найти? По квартирам кочевать и очереди на жилплощадь дожидаться? А там — у Петьки кум, у Мишки сват, Сидор, подвинься. С грошами я — в кооператив. К дядьке толстомордому в ЖЭКе соответственно подъехать придется и… «Дорогой товарищ Виктор Сидоров, ваша квартира во втором подъезде, на четвертом этаже, с видом на площадь!»

Витьке никто не возражал, ибо каждый вправе иметь свою точку зрения, к тому же Сидоров — шофер что надо.

Печь устало пыхтит, наполняя палатку лучистым теплом. Строчит Володя Мальков сотый роман. Корпит над конспектами по автоделу Миша Вязников. Теряет на шашечной доске последние шашки Ваня Ивашко — против Адама ему не устоять. Настраивает семиструнку Саша Свиридов.

— Сыграй, Сань, — просит Ваня. — Любимую.

Саня Свиридов преображается, пальцы легко плывут по струнам.

Все отрываются от дел — уходят в песню…

Весна вошла в раж. Дарит солнце, одевая в зеленые платьица лиственницы.

Работы по отсыпке вертолетной площадки завершены, и все ларбияне с нетерпением ждут летной погоды. Ждут с нетерпением еще и потому, что продукты на исходе. Вот уже две недели в столовой кормят одним рисом на первое, на второе и на десерт. А от рисового бульона без мясной заправы рычагами не поворочаешь и топором не помахаешь. Немного поддерживает рыба, которую свободные от смены механизаторы добывают по речкам и озерам.

Продукты таяли, а вертолеты табанили в Тынде винтами и никак из-за нелетной погоды не могли пробить небо. Ларбияне вспоминали богов — даже это не помогло. Но вот однажды из-за сопок показалась едва заметная точка. Она быстро росла и скоро превратилась в вертолет. К вертолетной площадке устремились машины. Кто не успел запрыгнуть в кузов или замереть на подножке машины, бежал к долгожданному чуду сломя голову…

С этого июньского дня начался новый этап в истории Ларбы, который старожилы именуют вертолетным. Дни наполнились новым содержанием — общением с миром. В короткий срок мы научились определять по звуку марки вертолетов. Открылось на Ларбе отделение связи. Начальник отделения Галя Федюнина в обеденный перерыв разносила по палаткам и вагончикам письма, телеграммы и посылки, снабжала газетами и журналами.

Появилась возможность побывать в Тынде. А те, кому подошло время отпусков, ринулись глотнуть цивилизации.

Прошло лишь полтора года с тех пор, как в устье Ларбы высадился десант механизированной колонны № 152. Всего полтора года… И сейчас, «листая» дни, все больше и больше убеждаешься, что они прожиты не напрасно.

<p><strong>Ганс-Иоахим КРЕНЦКЕ</strong></p>