Читаем Добрые всходы полностью

Меня не выпускали из дому целую неделю. А за это время кое-что произошло. Я увидел из окна, как ребята едят необычно светлый хлеб, нарезанный прямоугольными кусками.

— Откуда он у вас? — спросил я.

— Русские дали. Вкусный! И правда, вкусный.

— Вот так, ни за что, и дали?

— Нет, сперва мы пошли к ним, и попросили: «Камрад, хлеб!»

— Это по-русски?

— Н-не знаю, но понять нас они поняли.

Я уже несколько русских слов знаю: в одной из сказок мне встретились слова «кошка» и еще «лошадь» и «собака». Слова «да» и «нет» я, по-моему, научился уже применять к месту. Недавно в газете АБС нам объяснили все значения понятия «дружба», а теперь мне просто повезло: я узнал, как по-русски будет «хлеб».

После таких успехов в области иностранного языка я даже задумался: а вдруг во мне дремлют таланты ученого?

Хотите верьте, хотите нет, но с помощью таких скромных на первый взгляд знаний языка мне тоже удалось заполучить у советских солдат кусок пахучего русского хлеба. Правда, отец с матерью вовсе не обрадовались этому. Они сказали, что дома я ем досыта и что нечего мне, мол, попрошайничать. Но я-то видел, что они отрезали себе по кусочку и съели его с таким же удовольствием, как и я.

12.5.1970

Сегодня я спросил Рихарда — ему уже пятнадцать лет, — почему у их хлеба другой вкус, чем у нашего. Он объяснил, что, когда русские выпекают хлеб, они кладут в тесто больше дрожжей, чем мы. От этого у солдат прибавляется сил. Интересный хлеб…

14.5.1970

Каждый раз, когда я иду к пекарне, я прохожу мимо Дома офицеров с его каруселью. Чаще всего она на ходу. Вчера вечером мы попросили Рихарда пойти с нами туда. У карусели было много детей.

Мы стояли у калитки в заборе и нерешительно переглядывались.

А их ребята оказались посмелее. Маленький мальчишка помахал нам рукой и позвал: «Идите к нам!» И мы катались с офицерскими детьми до самой темноты.

17.5.1970

Мы почти каждый день проходим через калитку в зеленом заборчике и познакомились уже со многими солдатами. У них очень интересные значки. Вот бы поменяться!..

Сегодня после обеда я встретил одного советского солдата, у которого на груди был удивительно красивый значок. Или орден.

Я сказал ему: «Камрад, абцайхен[5]», дав ему понять, что он мне понравился. Дело в том, что выражение «камрад, абцайхен» советским солдатам прекрасно известно.

Он улыбнулся. А потом спросил, есть ли у меня взрослая сестра. У меня сестры нет, но я на всякий случай кивнул. Солдат заинтересовался. Он спросил еще, есть ли у нее фотоаппарат. Я сразу подумал, что насчет сестры он задал вопрос только для вида, а на самом деле его интересует фотоаппарат.

У нас он есть, но я, конечно, сообразил, что такой обмен для меня невыгоден. Позднее выяснилось, что он говорил не о фотоаппарате, а о фотокарточке. Я удивился, зачем ему фото моей сестры, которой у меня нет, но он только махнул рукой и ушел. Так что не видать мне этого значка, как своих ушей.

21.5.1970

Значки побоку! В магазинах появились новые пластмассовые автоматы, совсем как настоящие, только покрашены они желтой и голубой краской. На нашей улице все купили себе такие. И после уроков устраиваются целые сражения.

Моя мама ругает мальчишек почем зря: из-за шума я не могу уснуть после обеда. Просто смешно — неужели в десять лет нужно еще спать днем? А мама говорит, что от этого вырастают большими и сильными. Да, а остальные зато играют в свое удовольствие.

И моя толстая сучковатая палка, еще неделю назад вполне сходившая за настоящее ружье, превратилась в обыкновеннейшую дубинку. А все попытки уговорить родителей купить мне пластмассовый автомат кончились ничем: мама сказала, что играть в войну нехорошо.

24.5.1970

Вчера вечером отец спросил, не помогу ли я ему по хозяйству. Я не очень-то люблю помогать отцу, потому что всегда выходит, что я подаю ему не тот инструмент, но я согласился. И вчера же отец смастерил мне винтовку из дерева и железа, выкрасил ее серебристой краской и приделал к ней кожаный ремень, чтобы я мог носить ее через плечо. Железный ствол — от воздушного насоса, так что на нем есть даже прорезь и мушка! Мне все завидуют!

Конечно, я взял мою винтовку и отправился к карусели. Только я подошел к калитке в зеленом заборчике, как в меня полетел камешек.

«Камрад дурак, дурак!» — закричал на меня маленький Игорь.

Что могло произойти? Почему они нас ругают? Не мое ли ружье тому виной? Я стал внимательно его разглядывать. Но оно было таким красивым, что никак не могло стать причиной нашей ссоры! Я поднял его — на фоне голубого неба оно выглядело замечательно.

Нет, тут что-то не так. Их всего двое мальчишек и три девчонки, а нас шестеро мальчишек. Так с чего же они на нас нападают? Из-за карусели? Нет, у советских ребят этого в привычке нет. Ну, просто ничего не понимаю! Вечером я долго не мог заснуть. Какая неприятность, что мы поссорились. Теперь нам не придется больше кататься на карусели.

25.5.1970