Читаем Добрые всходы полностью

Мы переглянулись и горестно вздохнули: и тут препятствие. Но в этот момент я нашелся:

— Мы депутаты ЦИК СССР.

— Кто-о-о? — протянул секретарь, глядя на наши юные лица. — Де-пу-та-ты? Ин-терес-но!

Я первый не выдержал его взгляда и опустил голову. Анатолий отвернулся.

— Значит, депутаты? — переспросил секретарь, не скрывая иронической улыбки. — Ну, ладно, пойду доложу наркому, — сказал он и скрылся за обшитой дерматином дверью.

— Давай удирать, пока нас тут не прихлопнули, как самозванцев, — шепнул мне Анатолий.

Я тоже готов был, но в это время распахнулась дверь и секретарь пригласил нас в кабинет. Мы робко переступили порог.

— Ну, ну, давайте смелее, — сказал прохаживающийся по кабинету среднего роста человек, одетый в суконную цвета хаки гимнастерку и такие же бриджи, заправленные в мягкие сапоги. — Давайте, показывайте свои депутатские мандаты.

— Простите, товарищ народный комиссар, никакие мы не депутаты… Мы просто студенты института имени Баумана, — говорил я, запинаясь от волнения, — нас выселили из комнат. Нам негде жить. Просим вас помочь нам закончить институт без помех. День целый ходили по учреждениям и ничего не добились.

— Почему вас выселяют? — озабоченно спросил Орджоникидзе, усаживаясь за свой стол и предлагая нам сесть напротив.

Анатолий стал рассказывать все обстоятельства, а я искоса смотрел на открытый лоб Орджоникидзе с упавшей на него черной прядью волос и почему-то подумал, что этот человек нам поможет.

Он поинтересовался, как мы учимся, чем занимались до института и, поправив пушистые усы, спросил:.

— Телефон и фамилию знаете, кто вас выселяет?

— Пожалуйста, — встрепенулись мы.

Орджоникидзе набрал номер телефона и, к счастью, застал на месте председателя правления жилищного кооператива.

— Послушайте, товарищ Крылов, — сказал он с еле заметным грузинским акцентом, — у меня здесь сидят два студента института имени Баумана. Они жалуются, что вы их выселяете из кооперативного дома. Я понимаю, что члены кооператива имеют полное право на это жилье. Но я прошу вас, нельзя ли что-нибудь сделать, чтобы дать им спокойно доучиться. Подумайте хорошенько, посоветуйтесь со своими членами правления. Если не в этом доме, то предоставьте им место для жилья в другом. Но выселять бывших участников гражданской войны, нынешних студентов, по-моему, не совсем удобно. О вашем решении сообщите мне завтра.

Положив трубку, нарком позвал секретаря и попросил его подать чай.

Через несколько минут в кабинет вошла женщина в белом халате с подносом, на котором было три стакана крепкого чая с лимоном, разные бутерброды и бисквитные пирожные. Хозяин не притронулся к закуске, а нам раза два напомнил, чтобы мы не стеснялись и ели досыта. Нарком, помешивая ложечкой в своем стакане, время от времени прихлебывал чай и расспрашивал о жизни студентов, как мы питаемся, одеваемся и обуваемся.

Когда речь зашла об учебниках, Анатолий вынул из бокового кармана логарифмическую линейку, которую на наш запрос выслала ленинградская фабрика, и, показав ее наркому, сказал:

— Хоть и кривобокая, но помогает… Одна на всю группу. И то хорошо. Плохо и со справочником «Металлист». Еще хуже со справочниками «Хютте». Вот мы с ним, — указал он на меня, — два тома купили на Сухаревском рынке, а на третий и четвертый силенки не хватило.

На лбу у Серго прорезались ломаные линии, вздернулся чисто выбритый подбородок с ямочкой. На листке настольного календаря нарком что-то записал. Затем, откинувшись на спинку кресла, посмотрел на нас и спросил:

— Вы что, уже наелись?

Хотя мы были голодные, но, съев по два бутерброда, постеснялись что-то еще взять с подноса, где было много всякой закуски.

— Спасибо, товарищ нарком. Мы… в самом деле подкрепились. Спасибо вам за все.

— Нет, постойте. У нас на Кавказе так не делают, — произнес он, вставая из-за стола. — Хозяин должен накормить гостей досыта. А я вижу, вы уходите голодные. Но я строго соблюдаю кавказский обычай и прошу вас все, что не доели, забрать с собой.

Пришла буфетчица и, завернув бутерброды и пирожные, передала нам.

— Вот теперь можете идти, — сказал нарком, пожимая нам на прощание руки.

На следующий день жилищно-кооперативное правление приняло решение оставить нас в прежних комнатах.

* * *

После окончания института я был назначен куратором двух заводов, входивших в систему Спецмаштреста, где управляющим был Константин Августович Нейман.

Вскоре мы принимали изготовленное одним из заводов первое отечественное магнето СК, названное в честь Сергея Кирова. Руководство треста, опробовав магнето на двигателе внутреннего сгорания, решило показать его Орджоникидзе.

Мне, как куратору этого завода, надо было при этом присутствовать, но я стеснялся встречаться с Орджоникидзе. Надвинув поглубже на глаза шляпу, старался быть незамеченным, боясь, что он меня в шутку назовет «Депутатом» и сконфузит перед всеми. Но этого не случилось. Нарком не узнал меня или сделал вид, что никогда не встречался со мной. Испытания прошли успешно.