Читаем Дни чудес полностью

– Формально – нет. Она была скорее внешним специалистом, чем служащим. Но да, не вдаваясь в частности, Ванессу все-таки уволили. Если увидите ее, обязательно поблагодарите. Она заплатила высокую цену.

– Значит, вы не собираетесь закрывать нас сегодня?

– Не сегодня, мистер Роуз. Это фактически весьма полезно – оценить, насколько община заинтересована в этом здании. Право, весьма полезно. Если люди уйдут отсюда с каменными лицами, если местная газета ничего не напечатает, если никто не подпишется на вашу небольшую протестную группу… ну, тогда некоторые из моих более решительных коллег по строительному комитету сделают соответствующие выводы из подобной публичной демонстрации безразличия.

И с этими словами он нырнул в толпу, а я смотрел ему вслед. Шум в фойе стихал. Меня не беспокоила его прощальная угроза. Меня беспокоило то, что он сказал про Ванессу. Я вспомнил о том вечере у театра. Почему она промолчала? В душе я был в ней разочарован – разочарован тем, что она не сделала больше. Что за идиот!

Я решил должным образом поблагодарить ее, когда увижу, – это все, что мне следовало сделать. То есть у нас было всего два свидания. Это ничего не значило. Совершенно ничего.

Я огляделся по сторонам, пытаясь найти Ханну. И снова я поймал себя на том, что пытаюсь понять смысл происходящего. Что случится потом – думал я. Что потом? Послышались треск и завывание громкой связи.

– Дамы и господа, – объявил голос Теда, – пожалуйста, проходите в зрительный зал. Спектакль сейчас начнется.

Публика хлынула в зал. Меня увлекло потоком, и я на миг потерял ориентацию, но, едва пройдя сквозь двери, сразу понял, что имеет значение только одно. Перед сценой я увидел Теда с незнакомым мне мужчиной, по виду механиком. Тед заметил меня и стал пробираться через толпу.

– Как себя чувствуешь? – спросил он.

– Не знаю, – засмеялся я. – А ты?

– Отлично! Взволнован, возбужден!

Я почти не слушал, что он говорит. Оглядываясь по сторонам, я в недоумении смотрел, как быстро заполняются места. Здесь были большие семьи в полном составе, казалось, целые округи. Дети носились взад-вперед по проходам, пожилые люди спокойно занимали места в конце рядов, с довольным видом поднимаясь, чтобы пропустить детей. Я пытался найти глазами Ванессу, но не мог. В зале стоял гул разговоров.

Я повернулся к Теду:

– Это… Ух ты, так много неожиданного!

– Погоди, вот увидишь свою дочь, – ответил он. – Ладно, пойду переоденусь.

Я бочком продвигался вперед, к первому ряду. Рядом с Джеем было два свободных места. Подсев к нему, я обернулся и увидел улыбающуюся Элизабет, сидевшую за два ряда от меня. Я помахал ей, она тоже, а потом скрестила пальцы. По сигналу погасли огни в зале. Гул голосов перешел в шепот, а потом совсем стих.

Зажглись два ряда прожекторов, осветив стоящую в центре сцены красивую женщину, которую я сначала не узнал. В следующие секунды я понял две вещи. Первое – прожектора не были театральной осветительной техникой. С двух сторон сцены стояли осветительные леса, оснащенные массивными лампами, которые устанавливаются на крышах внедорожников, а в задней части сцены находились промышленные прожектора – те, что используются в гаражах.

И второе. Красивой женщиной была Ханна.

Ханна

Салли шепотом желает мне удачи. Я иду по пустому коридору к сцене, и вот я уже там. В моей голове возникает флэшбэк: мурашки по коже во время просмотра комедии семидесятых. Слепящие лампы по краям сцены не дают мне рассмотреть, много ли публики в зале. По крайней мере, проблема с освещением каким-то непонятным образом решена. И лишь когда я медленно выхожу на середину сцены и смотрю вперед, все встает на свои места. Отсюда мне виден временный осветительский пульт, сооруженный на скорую руку, с отходящими от него по всем направлениям кабелями. За ним стоят Кэллум с отчимом. Похоже, наш спектакль будет освещаться содержимым гаража и мастерской Джо.

Я стою на авансцене. Одна. Из темноты доносится шепот, иногда плач и визг уставших детей. Я чувствую свое сердце – тяжелые глухие удары в грудную клетку. Мне просто нужно выдержать следующие несколько мгновений. Я откашливаюсь.

– Добро пожаловать в театр «Уиллоу три», – начинаю я чуть хриплым голосом. Мне не хватает воздуха. Интересно, на сколько мне хватит объема легких? – Спасибо, что пришли. Наш театр был построен в тысяча девятьсот семьдесят четвертом. Это здание не очень красивое, но оно выполняет свою работу. Десять лет театром руководил мой отец. Он сидит сейчас в первом ряду. Он не знал о том, что готовилось сегодня. Прости, папа, но кто-то должен был это сделать.

Вежливые редкие смешки.

– Надеюсь, некоторые из вас бывали здесь раньше, чтобы увидеть пьесу, шоу или выступление юмориста. Может быть, вы посещали занятия по брейк-дансу. А может, просто иногда проходили мимо, думая, что как-нибудь стоит сюда заглянуть. И вот теперь вы здесь – пришли на самый важный вечер из всех.

Я перевела дыхание и продолжила: