Читаем ДНЕВНИК АЛИСЫ полностью

Сегодня продали бабушкин дом, решили, что покупатели просто упакуют ее вещи и сдадут их на склад на хранение. Когда бабушка узнала новости, то расплакалась. Первый раз видела, чтобы она по-настоящему плакала. Сначала дедушкина смерть, теперь продажа дома, в котором она прожила почти всю жизнь; наверное, ей кажется, что жизнь кончилась.


Позже


Интересно, я нравлюсь Джоэлу? Считает ли он меня милой, или симпатичной, или привлекательной? Интересно, видит ли он во мне девушку, которая может испытывать к нему серьезные чувства? Надеюсь, я ему нравлюсь, потому что мне он нравится очень. Вообще-то я думаю, что люблю его…

Миссис Джоэл Римз.

МИССИС ДЖОЭЛ РИМЗ.

Мистер и миссис Джоэл Римз.

Доктор и миссис Джоэл Римз.

Звучит неплохо, не правда ли?!


2 июня


Только что звонила миссис Ларсен, сказала, что Яна обещала ей посидеть с ребенком, но позвонила в последнюю минуту и сказала, что не может, очень похоже на Яну. Что ж, думаю, у нее тоже можно заниматься. Надо собраться. Пока.


Позже


Я так устала, так измоталась, все достало, и мне так грустно.

Яна пришла примерно через полчаса после ухода миссис Ларсен и сказала, что хочет посидеть с ребенком, потому что ей необходимо отдохнуть. Но я не могла ей этого позволить, потому что она была под кайфом, а ребенку миссис Ларсен всего четыре месяца. Она не уходила, и мне пришлось позвонить ее родителям и попросить их приехать и забрать Яну. Я сказала им, что ей нехорошо, но к тому времени, когда они туда добрались, ее вставило по полной программе. Она включила магнитофон на такую громкость, что могла разбудить ребенка, хотя он все равно плакал, потому что был мокрый, но я не могла позволить ей даже поменять пеленки. Яна была в таком состоянии, что ее родителям пришлось ее практически нести к машине, они оба плакали и просили меня не говорить ничего ее инспектору по досрочному освобождению. Надеюсь, я все сделала правильно. Может, мне не стоило звонить ее родителям, но я никак не могла ее оттуда выставить и уж точно не могла оставить ее с ребенком. Не представляю, что завтра будет в школе, когда все станет известно. Ба! Никто даже слушать меня не станет. К тому же наркоманы не понимают, что такое причинить вред ребенку. Они вообще ничего не понимают.


3 июня


Мама и папа сказали, что я вчера вечером сделала именно то, что и следовало сделать, и им жаль, что они не смогли помочь мне. Но что они могли бы сделать, кроме как позвонить Яниным родителям? Вообще-то, если б они туда приехали, было бы только хуже. Хотя – кто знает? Должна бежать.


Вечером


Сегодня Яна толкнула меня в коридоре, такой злобы и горечи я никогда не видела на ее лице. Она сказала: «Я с тобой еще разберусь, гребаная мисс Пречистая Полли», почти выкрикнула на глазах у всех. Я попыталась ей все объяснить, но она развернулась и ушла, будто меня и не существовало.

Потом я пошла в библиотеку. Джоэл видел, что что-то не так, пришлось сказать, что я заболеваю и чувствую себя несчастной. (Про то, что чувствую себя несчастной, это была правда.) Он сказал, что мне нужно выпить аспирину и отдохнуть. У нормальных людей все так просто в жизни.


(?)


Не знаю, что Яна рассказала остальным ребятам, но она явно стала распускать какие-то мерзкие слухи, потому что надо мной стали смеяться и издеваться, а это хуже, чем быть одной. Мне хотелось бы поговорить с Джоэлом, но в библиотеку не пойду, я слишком расстроена, чтобы заниматься. Возьму пару книг домой, почитаю в своей комнате. (Моя комната будет всей моей вселенной.)


(?)


Шла к завтраку из своей комнаты. Я принесла ей поднос, но она едва прикоснулась к еде. Вечером, вместо того чтобы идти в библиотеку, посижу с ней. Джоэл поймет. Пока, пока.


8 июня


Только что звонил Джоэл из библиотеки, он обо мне волнуется. Он поговорил с папиной секретаршей, но она ничего не знает. Я так рада, что он позвонил, но я сказала, что мне плохо и что на этой неделе не буду ходить в библиотеку. (Мне плохо, плохо из-за всех этих наркоманов, которые меня достают.) В общем, Джоэл спросил: ничего, если он будет звонить мне каждый вечер? Я не сказала, что буду сидеть у телефона в ожидании его звонка, но ведь буду! Но ты ведь и так это знаешь, правда?


7 июня


Ночью бабушке стало плохо. Думаю, ей просто не для кого жить без дедушки. Она не выЯ как в тумане, не знаю, что делать. Ко мне на улице незаметно подошла Яна и прошептала: «Скажи своей маленькой сестренке, чтобы она не брала конфетки у незнакомцев, да и у друзей тоже, особенно у твоих друзей». Она не сделает этого! Она не сможет! Неважно, что она думает обо мне, не станет же она отыгрываться на Александре? Или станет? Станет? Хотела бы я заставить ее понять, что так нельзя, но не знаю как.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР
Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР

Джинсы, зараженные вшами, личинки под кожей африканского гостя, портрет Мао Цзедуна, проступающий ночью на китайском ковре, свастики, скрытые в конструкции домов, жвачки с толченым стеклом — вот неполный список советских городских легенд об опасных вещах. Книга известных фольклористов и антропологов А. Архиповой (РАНХиГС, РГГУ, РЭШ) и А. Кирзюк (РАНГХиГС) — первое антропологическое и фольклористическое исследование, посвященное страхам советского человека. Многие из них нашли выражение в текстах и практиках, малопонятных нашему современнику: в 1930‐х на спичечном коробке люди выискивали профиль Троцкого, а в 1970‐е передавали слухи об отравленных американцами угощениях. В книге рассказывается, почему возникали такие страхи, как они превращались в слухи и городские легенды, как они влияли на поведение советских людей и порой порождали масштабные моральные паники. Исследование опирается на данные опросов, интервью, мемуары, дневники и архивные документы.

Александра Архипова , Анна Кирзюк

Документальная литература / Культурология
Французские тетради
Французские тетради

«Французские тетради» Ильи Эренбурга написаны в 1957 году. Они стали событием литературно-художественной жизни. Их насыщенная информативность, эзопов язык, острота высказываний и откровенность аллюзий вызвали живой интерес читателей и ярость ЦК КПСС. В ответ партидеологи не замедлили начать новую антиэренбурговскую кампанию. Постановлением ЦК они заклеймили суждения писателя как «идеологически вредные». Оспорить такой приговор в СССР никому не дозволялось. Лишь за рубежом друзья Эренбурга (как, например, Луи Арагон в Париже) могли возражать кремлевским мракобесам.Прошло полвека. О критиках «Французских тетрадей» никто не помнит, а эссе Эренбурга о Стендале и Элюаре, об импрессионистах и Пикассо, его переводы из Вийона и Дю Белле сохраняют свои неоспоримые достоинства и просвещают новых читателей.Книга «Французские тетради» выходит отдельным изданием впервые с конца 1950-х годов. Дополненная статьями Эренбурга об Аполлинере и Золя, его стихами о Франции, она подготовлена биографом писателя историком литературы Борисом Фрезинским.

Илья Григорьевич Эренбург

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Культурология / Классическая проза ХX века / Образование и наука