Читаем ДНЕВНИК АЛИСЫ полностью

Сегодня наш район превратился в сумасшедший дом. Все носятся как угорелые, готовятся к ежегодному балу «Конец школе». Никто из моих «травяных» приятелей не обращает на меня внимания, чему я рада. Наверное, у них свои планы. Странно, что такая большая школа может делиться на два совершенно разных мира, ничего не знающих друг о друге. Или их больше? Может, школа это маленькая галактика, в которой существуют маленькие миры для отдельных групп? Один мир для бедных детей, другой – для богатых наркоманов, третий – для наркоманов из небогатых семей.

И все мы не замечаем других миров, пока кто-нибудь не попытается шагнуть из одного мира в другой. Это грех? Или проблема в том, что нельзя пытаться вернуться в настоящий мир? Но ведь у тех, кто когда-нибудь употреблял наркотики, такой проблемы нет. Или есть? Наверное, я узнаю это в будущем, по крайней Мере я попытаюсь. Крис повезло, ее родители переехали в город, где ее никто не знает.

P. S. Встретилась с тремя «правильными» ребятами, они спросили, собираюсь ли на бал и все такое. Может, лед начинает таять? Надеюсь, надеюсь.


27 июня


Проспала до половины двенадцатого, так хорошо себя чувствую, что вот-вот лопну. За моим окном чирикают птички. Лето, мой друг, и я жива, здорова и счастлива, и лежу в своей постельке. Ура мне! Наверное, пойду в летнюю школу, чтобы дополнительно позаниматься. Тогда, может, следующим летом я смогу участвовать в летней программе в университете. Это будет забавно!


1 июля


Представь себе первый июльский день. Хорошо бы Джоэл был тут и мог увидеть эту красоту. Он пишет очень длинные письма. Его мама, похоже, очень милая женщина, но не очень умная, а ему необходимо говорить с кем-нибудь образованным, как мои мама и папа. Он заставил меня пообещать, что я буду ценить их общество – за нас обоих. Много месяцев назад я бросила уроки игры на фортепиано, с сегодняшнего дня опять начинаю ходить. Моя учительница дала мне невероятно трудный концерт, но думаю, что в конце концов разберусь. Хочу, чтобы Джоэл гордился моими музыкальными способностями, так же как всем прочим!

P. S. Вчера долго гуляли с Тимом и видели Яну в аптеке и Марси в парке, и ни одна из них не обратила на меня внимания. Bay! Занятия кончились, и они отстали от меня! Они отстали от меня, и наконец-то я могу быть свободной! Ну разве это не самое чудесное и радостное чувство на свете! Я просто умираю от счастья!


3 июля


Еще один прекрасный, прекрасный день; его омрачило только то, что папа принес фотографии бабушкиного надгробного камня, который наконец установили на ее могиле. Красивый камень, но я по-прежнему думаю о том, насколько разложилось ее тело. Дедушкино-то уже, должно быть, в ужасном состоянии. Когда-нибудь я возьму в библиотеке книгу о бальзамировании и посмотрю, что там на самом деле происходит. Интересно, мама, папа и Тим тоже думают о таких вещах или только я? Может, что-то произошло с моим сознанием из-за наркотиков? Надеюсь, что нет, потому что Джоэл сказал, что его посещали такие же мысли, когда умер его отец.


7 июля


Миссис Ларсен попала в аварию и сломала ногу, и я буду ходить к ним каждый день, чтобы убирать в доме, готовить еду для мистера Ларсена и смотреть за ребенком, пока не приедет мама миссис Ларсен. (Хорошая практика на будущее!) Крошка Лу Энн такое милое создание, я буду любить ее. Пора собираться на мою новую работу. (Надеюсь, мистер Ларсен не будет все время есть в больнице, хочу попрактиковаться в готовке.) Пока.


(?)


Мой дорогой, бесценный друг, я так рада, что они разрешили маме принести тебя в твоем маленьком потрепанном запертом кейсе. Я ужасно смутилась, когда медсестра заставила меня набрать комбинацию и вытряхнула вас обоих вместе с ручками и карандашами. Но, наверное, они просто хотели убедиться, что вы не набиты наркотиками. Я не ощущаю себя реальной. Я должна быть кем-то другим. Не верю, что это на самом деле со мной произошло. Окна забраны толстой проволокой, но это все равно лучше, чем решетки, хотя я и так знаю, что нахожусь где-то вроде тюремной больницы.

Я пыталась собрать всю картинку воедино, но не получилось. Доктора и медсестры твердят, что мне станет лучше, но пока я в себя так и не пришла. Не могу закрыть глаза, сразу вижу червей, ползающих по мне. Они едят меня. Они проползают через нос и грызут мой рот и… О боже… Нужно запереть тебя в твой ящик, пока они не заползли по моим кровоточащим скрюченным рукам между твоих страниц. Я тебя закрою, и ты будешь в безопасности.


(?)


Сегодня мне лучше. Сменили повязки на руках, неудивительно, что они так болят. Концы пальцев разорваны, два ногтя вырваны с корнем, остальные вырваны почти наполовину. Больно писать, но я сойду с ума, если не буду. Хочется написать Джоэлу, но что я ему расскажу, к тому же кто разберет такие каракули, ведь обе руки перевязаны и похожи на боксерские перчатки. По мне по-прежнему ползают черви, но я начинаю привыкать жить с ними. Или я на самом деле умерла, и они просто экспериментируют с моей душой?


(?)


Перейти на страницу:

Похожие книги

Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР
Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР

Джинсы, зараженные вшами, личинки под кожей африканского гостя, портрет Мао Цзедуна, проступающий ночью на китайском ковре, свастики, скрытые в конструкции домов, жвачки с толченым стеклом — вот неполный список советских городских легенд об опасных вещах. Книга известных фольклористов и антропологов А. Архиповой (РАНХиГС, РГГУ, РЭШ) и А. Кирзюк (РАНГХиГС) — первое антропологическое и фольклористическое исследование, посвященное страхам советского человека. Многие из них нашли выражение в текстах и практиках, малопонятных нашему современнику: в 1930‐х на спичечном коробке люди выискивали профиль Троцкого, а в 1970‐е передавали слухи об отравленных американцами угощениях. В книге рассказывается, почему возникали такие страхи, как они превращались в слухи и городские легенды, как они влияли на поведение советских людей и порой порождали масштабные моральные паники. Исследование опирается на данные опросов, интервью, мемуары, дневники и архивные документы.

Александра Архипова , Анна Кирзюк

Документальная литература / Культурология
Французские тетради
Французские тетради

«Французские тетради» Ильи Эренбурга написаны в 1957 году. Они стали событием литературно-художественной жизни. Их насыщенная информативность, эзопов язык, острота высказываний и откровенность аллюзий вызвали живой интерес читателей и ярость ЦК КПСС. В ответ партидеологи не замедлили начать новую антиэренбурговскую кампанию. Постановлением ЦК они заклеймили суждения писателя как «идеологически вредные». Оспорить такой приговор в СССР никому не дозволялось. Лишь за рубежом друзья Эренбурга (как, например, Луи Арагон в Париже) могли возражать кремлевским мракобесам.Прошло полвека. О критиках «Французских тетрадей» никто не помнит, а эссе Эренбурга о Стендале и Элюаре, об импрессионистах и Пикассо, его переводы из Вийона и Дю Белле сохраняют свои неоспоримые достоинства и просвещают новых читателей.Книга «Французские тетради» выходит отдельным изданием впервые с конца 1950-х годов. Дополненная статьями Эренбурга об Аполлинере и Золя, его стихами о Франции, она подготовлена биографом писателя историком литературы Борисом Фрезинским.

Илья Григорьевич Эренбург

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Культурология / Классическая проза ХX века / Образование и наука