– Ничего подобного нет в деле дитя Колорадо. Есть бусины, но нет нити, чтобы их нанизать, понимаешь, и ни Шерлока Холмса, ни Эллери Куина, чтобы помочь соединить их воедино. Только пара стариков, выпускающих газету, в которой за неделю появляется не больше ста историй. Ни одну из них не оценили бы в «Бостон глоуб», но обывателям на острове они все-таки нравятся. Кстати говоря, ты разве не собиралась переговорить с Сэмом Джернердом? Выяснить все детали его знаменитого пикника с прогулкой и танцами?

– Я собиралась... собираюсь... я хочу! Вы это понимаете или нет? Я действительно хочу поговорить с ним об этом нафталине.

Винс Тигги расхохотался, Дэйв тоже.

– Пусть так, – сказал Винс, когда успокоился. – Не знаю, как бы отреагировал на это декан твоего факультета, но лично я готов расплакаться, потому что знаю, что ты действительно этого хочешь, – он взглянул на Дэйва.

– Мы знаем.

– А я знаю, что у вас есть дела поважнее, но должны же быть какие-то версии... теории... спустя столько лет... – она жалобно смотрела на них. – То есть, я хочу сказать... Разве нет?

Старики переглянулись, и Стефани снова почувствовала телепатическую связь между ними, хоть и не могла понять, какими мыслями они обменялись. Затем Дэйв снова посмотрел на нее:

– Что именно ты хочешь узнать, Стеффи? Спрашивай.

18

– Вы думаете, его убили? – она действительно хотела это знать. Ее просили на время оставить эту версию, она так и сделала, но сейчас, когда разговор о дитя Колорадо был почти завершен, она подумала, что самое время к ней вернуться.

– Почему после нашего рассказа убийство кажется тебе более вероятным, чем несчастный случай? – с неподдельным интересом спросил Дэйв.

– Из-за сигарет. Он специально взял их с собой, я почти уверена. Он просто не мог предположить, что понадобится полтора года, чтобы кто-нибудь обнаружил акцизную марку штата Колорадо. Коэн верил в то, что если на пляже найдут мертвого человека без документов, то расследование будет несколько более тщательным, чем то, которое было проведено.

– Да, – сказал Винс. Он говорил тихо, но при этом потрясал сжатым кулаком, как болельщик, который видит, что его команда переходит в наступление или забивает решающий гол. – Молодец, девочка. Хорошо работаешь.

В свои двадцать два Стефани возмутилась бы, назови ее кто-нибудь девочкой. Но этот седовласый девяностолетний старик с тонкими чертами лица и пронзительными глазами был исключением. И она покраснела от удовольствия.

– Он не мог предугадать, что причину его смерти будут выяснять тюфяки вроде О'Шенни и Моррисона, – сказал Дэйв, – не мог знать, что все будет зависеть от студента-выпускника, который провел здесь два месяца, таская кейсы и бегая за кофе, и от двух стариков, выпускающих еженедельник, немногим интересней, чем буклет из супермаркета.

– Эй, полегче, напарник, – одернул его Винс. – Что за воинственные речи? – он, улыбаясь, поднял вверх свои старческие руки.

– Но он добился своего, – сказала Стефани. – В конце концов, он своего добился. – Затем, подумав о миссис Коэн и малыше Майкле, (которому уже было двадцать с лишним), добавила:

– И она тоже. Если бы не Пол Девэйн и не вы, Арла так и не получила бы страховку.

– В чем-то ты права, – признал Винс. Ее позабавило то, как он смутился. Не потому, что помог кому-то, а из-за того, что об этом стало известно, как решила Стефани. Пусть твоя левая рука не знает о том, что делает правая; кальвинистские идеи пустили здесь глубокие корни и все еще имели власть над людьми, несмотря на кабельное телевидение, Интернет, и сотовые телефоны, без которых в море никто не выходил.

– Так что же произошло на самом деле? – спросила она.

– Нет, Стеффи, – мягко, но строго ответил Винс. – Ты все еще ждешь, что из туалета, пританцовывая, выйдет Рекс Стаут или откуда ни возьмись появится Эллери Куин под руку с Джейн Марпл. Если бы мы знали, что произошло, если была бы хоть одна правдоподобная версия, мы развивали и развивали бы ее, и, обойдя «Бостон глоуб», поместили бы сложившуюся историю на страницы «Островитянина». Может, в восемьдесят первом мы были дилетантами, а сейчас у нас есть опыт, но журналист всегда журналист. И мне все еще нравится писать длинные истории.

– И мне, – сказал Дэйв. Он встал, наверное, подумав о счетах, но снова примостился на углу своего стола, болтая массивной ногой. – Я всегда мечтал о том, чтобы у нас появилась история, о которой говорили бы и писали потом по всей стране, наверное, я так и умру с этой мечтой. Давай дальше, Винс. Расскажи ей, что ты думаешь. Она сохранит все в секрете, она теперь одна из нас.

Стефани дрожала от радости, но Винс Тигги, казалось, этого не заметил. Он наклонился вперед. Светло-голубые глаза девушки встретились с глазами старика, оттенок которых можно было сравнить с цветом воды в солнечный день.

– Хорошо, – начал он. – Я пытался разгадать тайну его смерти задолго до истории с акцизной маркой. Странным было то, что человек находился на острове с полседьмого, а в пачке не хватало всего одной сигареты. Для магазина «Бэй ньюс» я был настоящей заразой.