Читаем Девочка из пустыни полностью

– Как это надоело, – и она опустила голову ему на плечо. – Я устала так жить, словно мы какие-нибудь преступники. Если в самом начале эти встречи казались романтичными, таинственными, то теперь… Мне хочется любить открыто, с гордостью… Во имя любви люди идут на смерть, а мы скрываемся, как блудливые любовники. Я хочу сказать, что нельзя так больше жить. Я не любовница, я женщина, которая любит и ценит в мужчине прежде всего его душу. Мне хотелось бы, чтобы любовниц делили на тех, кому нужен только секс, и тех, кто любит человека за красивую душу.

– Согласен с тобой, это совсем разные женщины. Любить мужчину за его человеческие качества или за большой ****. Ты – филолог вот и подбери какое-нибудь благозвучное слово, а то «любовница» звучит как-то унизительно, – он усадил Алину на черную кушетку и сел рядом. – У тебя грустное лицо, что-нибудь случилось?

– Петя, я устала так жить, тебе пора принять решение. Мы должны жить вместе и стать истинными супругами. Мне стыдно так долго ходить в любовницах. А может быть, ты стал остывать ко мне и из-за благородства скрывать это от меня?

– Алина, твои слова просто обижают меня. Я люблю тебя, как и прежде. Ты же знаешь, сейчас я не могу оставить семью. Я знаю: ты устала, но потерпи еще немного, всего два года. Пусть мои дети станут старше, и тогда они поймут своего отца. А пока у них еще не окрепшие души, и им будет очень больно.

– Пойми, мне уже тридцать шесть, я тоже женщина и по вечерам хочу ждать любимого человека.

Петр не знал, что ответить, потому что Алина по-своему права. Однако именно сейчас он не был готов к такому разговору, хотя понимал, что это тема уже давно созрела.

– Алина, ты же умница, я прошу тебя еще потерпеть. Сегодня я не могу оставить Вадима и Аллу. У них такой возраст, когда они вступают во взрослую жизнь, и им нужен отцовский совет. Нужен ежедневно, а не от случая к случаю. А это можно сделать только в семье. Если я уйду, они перестанут доверять отцу и мои слова окажутся для них пустым звуком. К тому же Людмила будет всячески настраивать Вадима и Аллу против отца. И самое страшное, если жена будет воспитывать моих детей по своему подобию. Вот этого я не могу допустить. Тогда они могут стать как их мать: я таких людей называю поверхностными интеллигентами, потому что на самом деле в их душах нет истинной культуры. Для них интеллигентность – это лишь красивый фантик, в который они наряжают себя, чтобы вращаться в высшем свете. Они прекрасно освоили этикет, но в душе все равно мещане, потому что у них низкий образовательный уровень. Они хвалятся, что читали «Преступление и наказание», а сами так и не поняли смысла романа. Не зная сути вещей, разве можно быть умным. Зачем я это говорю, ведь тебе это хорошо известно. Потерпи еще годик.

Алина опустила голову и тяжело вздохнула:

– Вообще-то, не нужно было поднимать эту тему, ведь я прекрасно осознаю, как тебе нелегко. Сама не знаю, почему заговорила об этом. Наверное, оттого, что женщинам нравится, когда их жалеют, сочувствуют. А ты мой самый близкий человек, кому же, как не тебе, излить душу?

– Как замечательно, когда люди хотят понять друг друга! Поверь, я сам устал ждать. Эта двуличная жизнь замучила меня. С детства я ненавижу ложь, хотя теперь самому приходится лгать.

– Ну, все, не будем больше говорить о грустном. Пойдем скорее в парк, на природу, а затем в кафе, – и Алина встала с кушетки.

– Ты права.

Петя взял портфель со стола и тут вспомнил о сестре: «Как же я забыл об этом?»

– Алина, недавно звонила сестра Валя и сказала, что объявилась наша сестра, Лена, она потерялась сорок лет назад – и вот объявилась. Представляешь? Сейчас я должен ехать туда. От такой новости голова идет кругом. Подробностей еще не знаю и сам мучаюсь в догадках. Может быть, сегодня отложим посещение кафе?

– Как интересно. Конечно, скорее иди к маме. Надеюсь, завтра расскажешь.

Алина поцеловала его и ушла из кабинета первой. Семен же задержался на некоторое время, не желая, чтобы их увидели вместе. Минуты две он сидел за столом, а затем двинулся с портфелем к двери. И в эту минуту у порога возник Славин – секретарь партийной организации университета. Они чуть было не столкнулись. «Тебя только не хватало», – произнес про себя Горин.

– Петр Семенович, я всего на минутку, – сказал Славин и стал расхаживать по комнате. – Буду откровенен, я пришел к вам не в качестве парторга, а как друг. У нас в университете ходят всякие нехорошие слухи о вас и Алине Ивановне: якобы вы любовники. Мне думается, такие разговоры вам, как заведующему кафедры, совершенно ни к чему. Это отразится на репутации вашего коллектива.

Петр задумался: «Если уже гуляют такие слухи – это плохо, хотя следовало бы ожидать. Невозможно в течение трех лет держать такое в секрете. А может быть, все это сам парторг придумал, ведь знает, что я не переношу его».

– Вы же знаете, что мы с Алиной Ивановной просто хорошие друзья, – ответил Петр.