Ничего не понимая, Лена опять захныкала. Впрочем, пастух не обращал на нее внимания, занятый своим делом. Он расстелил на песке коврик и над головой девочки натянул навес в виде шатра. Далее выложил перед нею игрушки: куколки, бутылочки, коробочки. Однако Лена была к ним равнодушна и легла на бок, уставившись вдаль. Так она уснула.

Когда Лена открыла глаза, уже было темно. Ей стало страшно от того, что над ней мерцали тысячи звезды, и казалось, будто она парит по небу. Но стоило повернуть голову на бок, как она увидала сидящего Жасан. Юноша тоже глянул на нее и сказал: нам пора, указав рукой. Они стали приближаться к юрте дяди, как Жасан сразу заметил вдали огонек – значит, милиция ушла. На душе стало легко. У костра их встретил дядя Касым. Пламя костра освещало его хмурый облик. Тут же возникла и тетя, которая обняла девочку и молча увела ее в юрту. Жасан сошел с коня и сел у огня.

– Ну как, они были тут? – спросил племянник.

– Тебе очень повезло, они ушли. Я не видел их: сам недавно вернулся со стадом. С ними вела беседу Сарем.

– Куда они ушли?

– В сторону железной дороги, а оттуда собираются в Кизляр.

– Надеюсь, они больше не явятся сюда, – обрадовался в душе Жасан.

– Кто знает. Но будет лучше, если до поры до времени никто не будет знать о ней, а то наши невестки болтливы, и глядишь, снова явится милиция.

– Дядя, а может быть, вы скажете нашим, что эту девочку-сироту вы подобрали в Ташкенте и привезли к себе?

– Для этого мне надобно посоветоваться с твоим дедом.

В это время к ним подошла Сарем, которая слышала разговор мужчин:

– Эх, Жасан, у тебя нет сердца. Если бы ты видел отца этой девочки. Это был самый несчастный человек на всем белом свете.

– Ну ладно тебе, – произнес муж, – уже ничего не исправишь.

<p>Встреча с сестрой</p>

– Олечка, срочно звони Вале и Пете и скажи, что нашлась Леночка. Пусть скорее едут к нам, – сказала Надежда Николаевна.

И соседка Оля, словно веселая девочка, кинулась к телефону и набрала номер музея изобразительного искусства, где Валя работала заместителем директора по науке. Как всегда, трубку подняла секретарша:

– Людочка, здравствуйте! Это говорит Оля. Мне срочно нужна Валентина Семеновна.

– Сейчас она занята – в кабинете ее нет, – это был мягкий голос женщины средних лет.

– Можете позвать ее к телефону?

– К сожалению, не могу. Она в большом зале с гостями из Франции – очень важные люди.

– Но у меня тоже срочное дело.

– Что-нибудь с Надеждой Николаевной, ей плохо? Вы скажите, я тотчас передам.

– Да нет, с ней, слава Богу, все в порядке. Тут другое дело. Если она не может, то передайте, что объявилась ее сестра Леночка.

– Извините, я не совсем поняла, чья сестра?

– Это сестра Вали, Валентины Семеновны, родная.

Секретарь опустила трубку ило тихо, с задумалась. Она хорошо знала семью своего начальника: у Валентины Семеновны нет сестры. Странно! Но ее беспокоил другой вопрос. Сегодня весьма важная встреча: французы хотят организовать выставку лучших работ музея в Париже. Это было настолько значимое событие, что Валентина Семеновна лично занималась этим делом, тем более свободно владела французским. И все же Людмила решилась сообщить о ее сестре. Но прежде она задержалась у старинного зеркала, где подкрасила губы.

В тот день Большой зал закрыт для посетителей, и лишь три гостя из Франции разглядывали картины. Секретарь на цыпочках приблизились к ним и замерла. Взгляды французских экспертов были прикованы к картине Дега «Голубые танцовщицы». Самый старый из них, слегка сгорбленный и весь седой, вздыхал от восхищения. Его глаза сияли, и из уст вырывались короткие реплики: «Восхитительно! Великолепно!» Трое коллег были того же мнения.

Людмила была уже в двух шагах от Валентины Семеновны, как старик обернулся к замдиректору.

– Это замечательная работа! – раздался восторженный голос старика, профессора Национальной галереи Жана Курье. – У меня не хватает слов, чтобы выразить свое восхищение. У вас прекрасная коллекция картин французских импрессионистов. Ваши меценаты Щукин, братья Морозовы, которые собрали такие произведения, должны быть национальными героями. Так, по крайней мере, отнеслись бы к ним во Франции.

В душе Валентина Семеновна была согласна с ним, но высказать свое мнение не могла. Она знала: за иностранцами следят сотрудники КГБ и их агенты. Нет, она не боялась потерять должность, просто ей не хотелось лишиться любимой работы, без которой она не мыслила свою жизнь.

Кажется, Курье догадался, почему его советская коллега промолчала о меценатах, которых коммунисты считали врагами социализма. Поэтому он сменил тему и поведал о том, как в молодые годы водил знакомства с художниками-импрессионистами, которые тогда не были никому знакомы. А нынче их картины самые дорогие в мире. «Это было в Париже в начале двадцатого века. Кто бы мог подумать, что спустя полвека их вознесут до уровня гениев? А ведь тогда их творчество не понимали, даже смеялись над ними, называя сумасшедшими. С трудом, за гроши им удавалось продать свои работы. Таковы парадоксы судьбы».