Читаем Девочка из пустыни полностью

– Разумеется, теперь ее совсем непросто узнать, ведь столько лет прошло. О, Господи! Это уму непостижимо. К своему стыду, я сама не сразу признала ее. Это моя старшая дочка, Леночка. Ты представляешь, это моя Леночка? И коль такое случилось, выходит, есть на земле Бог, который перед смертью решил меня осчастливить.

– О, боже! Надо же! – вырвалось у соседки, и Оля схватилась рукой за сердце. – Ведь столько лет прошло… Мне просто не вериться в такое.

Оля стала разглядывать ее лицо. Лицо азиатки сияло от безумной радости. С трудом верилось, что это ее неразлучная подружка. Она помнила Лену по детским фотографиям, которые хранились в альбоме Надежды Николаевны.

Не выдержав, Лена сама бросилась к ней. Стала целовать, гладить ее волосы. А Оля прижалась к ее щеке и тоже почувствовала теплоту этой встречи. История исчезновения подружки в пустыни ей была хорошо известно. И теперь нетрудно было догадаться, почему Лена говорит по-русски с восточным акцентом. Должно быть, с ней стряслась невероятное история, которая имеет место лишь в книгах или кино.

– Леночка, а ты узнаешь Олю? – нежно спросила мать.

– Я помню, помню у Оли было длинное желтое платье с красными бабочками. Мне очень хотелось такое же, но мама сказала, что пока у нас нет денег. Еще помню, как из-за этого платья в классе Олю стали обзывать «модница».

Лена говорила с акцентом, и это не могло не резать слух ее матери. Обидно, что внучка известного профессора Горина так плохо говорит на родном языке. Но сейчас Надежда Николаевна думала лишь об одном: самое главное, что Леночка вернулась домой – все остальное неважно. От волнения в груди Надежды Николаевны возникла жгучая боль, и старушка схватилась за сердце. Оля и Лена завели ее в комнату и там уложили на массивный кожаный диван.

Не зная, как помочь маме, Лена стала гладить ее ноги. В душе дочери вселился страх, она боялась потерять мать. Казалось, это немыслимо, пережив сорок лет разлуки. Соседка Оля пояснила, что последние годы у Надежды Николаевны боли в сердце:

– Сейчас дам таблетку, и все пройдет. Это у нее от сильного волнения, – деловито сказала Оля и взяла таблетки из серванта.

Слова подруги слегка успокоили, и в душе дочь обрадовалась, что старая мама не одна. Затем она принялась гладить ее руки, и мать улыбнулась ей:

– Леночка, не суетись, боль скоро стихнет. Это у меня от радости, не надо этого бояться. Теперь мне никак нельзя умирать.

С нежностью Лена провела рукой по ее белым волосам и далее коснулась ее глубоких морщин на лице. Было безумно обидно видеть мать уже совсем старой, ведь она помнила ее молодой, красивой, с улыбкой на лице. В детские годы Лена часто мечтала о встрече с мамой, папой, с сестренкой, братишкой, а также с бабушкой и дедушкой. Она жила этой надеждой, но, становясь старше, особенно после рождения детей, Лена все реже вспоминала о московском доме.

В гостиной Надежды Николаевны было светло. Уже здесь мать смогла разглядеть свою несчастную дочь. Лена была похоже на нее, особенно глаза, но азиатский наряд, степной загар и манера говорить скрывали ее русское происхождение. Впрочем, Надежда Николаевна старалась не думать об этом. Матери все еще не верилось, что перед ней родная дочь, которую они искали сорок лет, потеряв всякую надежду. Последние годы Надежда Николаевна совсем забыла о старшей дочке, и лишь старые фотографии в альбоме напоминали о трагедии в пустыни. И все годы ее мучил один вопрос: что же могло произойти с ее дочкой в тридцать третьем году в песках Кызыл-кума? Было очевидно: Леночки уже нет в живых, иначе сама объявилась бы. Но материнское сердце не могло забыть дочь, и она все ждала чуда.

Мать и дочь не могли наглядеться, изучая друг друга, мысленно сравнивая прошлое с настоящим. Затем Надежда Николаевна тихо сказала: «Поди ко мне, доченька». И прижала ее к груди. Лена же испытала небывалую радость от материнской теплоты. И тут ей вспомнилось далекое детство, когда еще ребенком по утрам любила заползать в теплую кровать родителей и прижималась к теплой маме. И тот сладкий запах мамы преследовал ее долгие годы. Позже, уже оказавшись без мамы, ей не хватало этого запаха. Дело в том, что другие матери имели другой запах, который совсем не радовал ее, иногда даже раздражал. Леночке казалось: среди тысячи других она могла бы различить тот единственный запах. И вот сбылась ее мечта, и она в объятиях матери. Однако очень странно: Лена уже забыла мамин запах. Это был уже другой, который не вызывал чувства счастливого детства. Ах, как жаль, что оно улетучилось!

– Лена, а где твои дети? – вспомнила бабушка.

Тут Зухра вспомнила про них. Она увидала их на площадке, у двери. Кират и Айгуль сидели на лестнице в глубоком раздумье. Дети были подавлены и никак не могли понять, как такое могло случиться: столько лет не знать правду о своей матери. И теперь они боялись, как бы мама не стала им чужой – ведь она русская. При виде матери они встали с места.

– О, дети мои, я совсем забыла про вас. Знаю, вы крайне изумлены, мне самой до сих пор не верится, словно я во сне.