Читаем День Гагарина полностью

Выдворив из автобуса всех, кому не положено в нем следовать, я скомандовал шоферу: «На старт!»

Автобус доставляет нас к подножию устремленной в небо, посеребрившейся от выступившего на корпусе инея ракете. Помогаю сойти на землю Гагарину, провожаю его несколько шагов до стоящих поблизости членов Государственной комиссии. Гагарин докладывает о готовности к полету. Ровно за два часа до старта Гагарин займет место пилота в кабине космического корабля «Восток».

Автобус с космонавтом-дублером, который остается в специальном кресле, отъезжает метров на полтораста от ракеты. Титов находится в готовности, если случится что-либо с Гагариным, заменить его в корабле. Он уверен, что его помощь не понадобится, просит снять с него «космические доспехи». Но я не разрешаю, пока не получу на то условного знака от Сергея Павловича. Нам хорошо видно все, что происходит на площадках обслуживания ракеты и у ее подножия.

За 40 минут до старта Королев жестом подзывает меня. Узнаю, что все идет так, как надо, что Гагарин просто молодец, что с Титова можно снять скафандр и переехать в пункт наблюдения, где собрались уже все освободившиеся от предстартовых работ специалисты.

— После пуска приводите ко мне всех наших космонавтов, — уже на ходу говорит мне Королев, отправляясь на связь с Гагариным. От утренней усталости и озабоченности не осталось и следа. Теперь он — сгусток энергии и деловитости.

На пункте наблюдения уже много людей. Слышны по громкоговорящей связи переговоры с Гагариным. По голосу узнаем — на связь вышел «20-й». Королев спокойно и твердо говорит Гагарину:

— Все идет хорошо. У нас все нормально. Как чувствуете себя? Прием.

— Чувствую себя отлично. Прошу передать врачам, что пульс у меня нормальный. Прием.

Уверен, что каждый, кому довелось видеть старт «Востока», уносившего человека в первый космический полет, на всю оставшуюся жизнь запомнил и бушующий шквал пламени, и, казалось, раскалывающий небо гром ракетных двигателей, и охватившую сердце тревогу, когда на миг показалось, что ракета будто зависла и не в силах оторваться от стартового стола, и потом оглушающая радость, что полет начался нормально. Не разобрать было, что кричали, но все обнимали друг друга, смеялись, ликовали.

Приходилось мне бывать на стартах космических ракет и до гагаринского полета и после него. Последующие ведь тоже были с человеком на борту. Однако старт 12 апреля 1961 года по эмоциональной окраске, по пережитой тогда великой радости за одержанную победу ни с каким другим сравнить не могу.

Но вот расчетное время полета кончилось. Томительно тянутся минуты ожидания главной вести. Наконец сообщают, что космонавт и спускаемый аппарат благополучно приземлились.

Каманин вместе с Германом Титовым вылетают в район приземления. Мне вместе с Андрияном Николаевым, Павлом Поповичем, Валерием Быковским приказано вылетать в Куйбышев, куда будет доставлен Гагарин.

На следующее утро специалисты слушали доклад Юрия Гагарина на заседании Государственной комиссии. С гордостью наблюдал я за тем, как вчерашний наш ученик просто и уверенно отвечает на совсем непростые вопросы. Не меньше радовало и его поведение: Гагарин остался таким, каким был всегда: простым и искренним, добрым и рассудительным, благодарным и скромным человеком.

Участники заседания увлеклись, забыв о времени, о послеполетном распорядке и программе обследования космонавта. Пришлось Сергею Павловичу тихонько напомнить о регламенте. Он тут же обратился к присутствующим:

— Нам справедливо напоминают о том, что время, отведенное для заседания, давно истекло и что, в отличие от инженеров, которые, видимо, задались целью в один присест выяснить у Юрия Алексеевича все технические вопросы, врачи не собираются сегодня так поступать с медицинскими проблемами, а постараются получить ответы космонавта в «рабочем порядке».

— Основное, что было очень важно выяснить и что, несомненно, достигнуто, — заключил председатель Государственной комиссии, — это практическое подтверждение того, что человек может летать и выполнять полезную работу в условиях космического полета. Мы можем констатировать и то, что соответствующие технические системы, которыми оснащен космический корабль «Восток», отвечают своему назначению, удовлетворительно функционировали в полете, обеспечивая нужную работоспособность космонавта.

Утром следующего дня на прогулку по волжскому берегу вместе с космонавтами вышел и Королев. Он был в прекрасном расположении духа, увлеченно говорил о предстоящих вскоре стыковках на орбите космических аппаратов, об орбитальных станциях и лабораториях, о необъятных горизонтах, открывающихся перед наукой и техникой с рождением космонавтики.