Я понял, что встречи космонавтов со стартовой командой, переселение командира и дублера в стартовый домик накануне полета, последние напутствия Главного конструктора на прогулках с космонавтами, готовность дублера, облаченного в полетный скафандр, — все это было заранее продумано Сергеем Павловичем и имело большой смысл. Совсем не случайно этот своеобразный ритуал подготовки к космическому старту сохранился практически без изменений вплоть до наших дней.

Заканчивая свои воспоминания, не хочу оставлять впечатления, что один только Сергей Павлович Королев был мудрым наставником космонавтов. Конечно, не только он вкладывал в это свои силы, талант, знания. Однако С. П. Королев был первым среди многих.

Королев и Гагарин — эти имена стали бессмертными символами космической эры, эры освоения Вселенной человеком. На пути этом, трудном и прекрасном, уверен, раскроются новые таланты, будут множиться имена людей, прославивших своими делами космонавтику. Но первые навсегда останутся первыми.

Чем дальше уходят от нас в историю эпохальные события первых космических свершений, тем значимее и дороже становятся они для людей, тем ярче видится подвиг советского народа — народа, которому выпала великая миссия — зажечь на планете Земля зарю коммунизма и начать космическую эру человечества.

М. Л. Галлай,

Герой Советского Союза

НЕОБЫЧНОЕ ЗАДАНИЕ

С тех пор прошло уже четверть века, но помнится во всех подробностях, будто это было вчера, осенний день 1960 года, когда в помещении, где был установлен моделирующий стенд-тренажер космического корабля «Восток», вслед за организатором и первым начальником Центра подготовки космонавтов Е. А. Карповым вошли первые шесть советских космонавтов, вернее, тогда еще только будущих космонавтов. Все шестеро — стройные, подтянутые, не выше среднего роста (первые космические корабли, в которых каждый килограмм стартового веса был на счету, накладывали на комплекцию космонавта довольно жесткие ограничения; это обстоятельство тоже в значительной мере определяло состав первой шестерки). Вошли, поочередно кратко, по-военному, представились — и сразу же с нескрываемым интересом принялись рассматривать тренажер, на котором им предстояло отрабатывать навыки своих действий в ожидавших их космических полетах. Но до первого такого полета — полета Гагарина — еще оставалось около полугода. За это время предстояла бездна работы по подготовке космического корабля, ракеты-носителя, многочисленных объектов вспомогательных наземных служб и, кроме всего прочего, по подготовке самих космонавтов. В этом-то последнем (по моему перечислению, но отнюдь не по степени важности!) деле суждено было принять посильное участие и мне: несколькими днями раньше я неожиданно получил задание — быть инструктором, руководителем тренировки космонавтов на изготовленном в нашей организации моделирующем стенде-тренажере — том самом, который сейчас заинтересованно разглядывали эти симпатичные молодые офицеры.

Не скрою, приступал я к выполнению выпавшего на мою долю поручения поначалу без особой уверенности. Впервые предстояло мне — да и, наверное, кому бы то ни было еще — учить других тому, чего предварительно никогда не делал сам. Всего неделю назад я, как говорится, ни сном ни духом и не помышлял о таком задании. Но ничего не поделаешь, приходилось, коль скоро задание получено, его выполнять!.. Главным подспорьем, кроме спасительной поговорки о горшках, которые не боги обжигают, мне при этом послужил, конечно, опыт авиации. И вообще, если посмотреть на возникшую ситуацию с самых общих позиций, то в этом — переносе в космос авиационного опыта подготовки летчиков — моя задача и состояла.

Тем не менее участникам этой работы приходилось многое, очень многое формулировать для самих себя и тут же проверять практически, что называется, по ходу дела. Активное творческое участие в этом, в значительной степени импровизационном, процессе приняли космонавты. Налицо был тот самый случай, когда не только учителя учат учеников, но и ученики — учителей… Видимо, основные положения методики тренировок были нами все же нащупаны верно. В течение последующих десятилетий они развивались, совершенствовались, но принципиальных изменений не потребовали.