Читаем День Гагарина полностью

А по существу, экзамен держал и весь коллектив Центра. На каждого экзаменующегося комиссии представлялось солидное «досье». В хронологической последовательности подобраны документы, которые детальным образом характеризовали человека. Начиналось «досье» описанием личных качеств и особенностей, как унаследованных, так и приобретенных. Последние разделялись на те, с которыми кандидат прибыл на подготовку, и те, что были получены и развиты за время учебы. Конкретные сведения, заключения, оценки, промежуточные выводы чередовались с характеристиками разнообразных психологических показателей, на основании которых специалистами Центра делались окончательные выводы и прогнозы перспективности будущего космонавта, его готовности к выполнению полета.

Все шесть экзаменующихся получили от специалистов Центра аттестацию самого высокого достоинства — все были рекомендованы кандидатами на первый полет в космос. Члены комиссии, обстоятельно изучив представленные материалы и подвергнув комплексному экзамену наших выпускников, убедились в обоснованности заключений и выводов, вынесенных нашими специалистами, в отличных знаниях выпускников. Межведомственная комиссия подтвердила готовность к полету всех шести, теперь уже дипломированных, космонавтов в соответствующем протоколе, ныне ставшем историческим документом. Вместе с тем техническое руководство проектом «Восток», возглавлявшееся С. П. Королевым, и Государственная комиссия запросили от Центра подготовки космонавтов обоснованного предложения по кандидатурам космонавта для осуществления первого космического полета и его дублера. По правде говоря, к ответу на такой запрос мы стали готовиться с того памятного дня, когда в конце лета 1960 года была образована и начала свою предполетную подготовку «авангардная шестерка». Поэтому вопрос о лидере и очередности в этой группе практически не снимался с повестки дня.

Некоторые журналисты уже после 12 апреля 1961 года восторженно утверждали, что-де даже невооруженным глазом видно всякому, что для первого полета в космос нужен был именно Юрий Гагарин — с его добрым русским лицом и лучезарной улыбкой…

Спорить с авторами такого рода высказываний не стану. Первый космонавт планеты и внешним обликом, и своими человеческими качествами снискал горячие симпатии по праву. Но все же должен со всей определенностью сказать, что специалистам, проводившим подготовку космонавтов и выбор первого из них, тот самый «вооруженный глаз», которого не требовалось журналистам, был необходим. Иными словами, требовались объективные, документально подтвержденные оценки и заключения, а не просто личные симпатии. Так вот, постоянно сопоставляя и сравнивая между собой всех слушателей первой группы, специалисты все чаще сходились на том, что предпочтение при выборе лидера должно быть отдано Гагарину. Никаких натяжек при этом не допускалось. Все было честно и объективно.

Итак, предложение Центра не заставило себя ждать: первым кандидатом на полет был выдвинут Гагарин, его дублером — Титов. Гагарин, конечно, знал, что специалисты Центра именно его предложили кандидатом на первый полет. Однако хорошо понимал: да утверждения этого решения Государственной комиссией лучше не думать, что так оно и будет. А вот потом, годы спустя, даже среди тех, кто имел отношение к подготовке и выбору первых космонавтов, появились люди, утверждавшие, что чуть ли не они лично предложили и настояли послать в космический полет Гагарина. Подобного рода «признания» поначалу удивляли и огорчали, так как они не имеют ничего общего с действительным положением вещей. В определении «лучшего» и «первого» лишь коллективное мнение способно играть решающую роль. Для такой работы, собственно говоря, и была создана единственная по своему назначению своеобразная школа космонавтов. Ради выяснения многих требуемых для дела, но скрытых в человеке способностей психофизиологического характера медикам и было дозволено «терзать» кандидатов в космонавты. Только всесторонние проверки, испытания, целенаправленные занятия и тренировки могли позволить специалистам сформировать обоснованные оценки возможностей того или иного человека. И при этом нести служебную ответственность за вынесенную рекомендацию. А лежала эта ответственность на коллективе Центра подготовки космонавтов, который, пользуясь выражением С. П. Королева, «по закону и по совести» выполнял порученное дело.

Со временем я стал спокойнее относиться к высказываниям, в которых вольно или невольно человек несколько преувеличивал свою роль в выборе космонавтов. Склонен думать, что людям, причастным к событиям исторического масштаба, можно простить подобную слабость.

5 апреля 1961 года, то есть через две недели после первого посещения космодрома, группа космонавтов вновь отправилась на Байконур. Но теперь уже для прямого участия в грандиозном событии. Вылетели двумя тройками (одна — с Гагариным, другая — с Титовым) на двух самолетах Ил-14. Я оказался в группе с Гагариным и Поповичем. С нами и генерал Н. П. Каманин.