Читаем День Гагарина полностью

В штатном варианте одновиткового полета вокруг Земли все основные операции должны были осуществляться (и, как известно, вскоре осуществились в действительности) автоматически. Выйдя из земной тени, корабль ориентировался так, чтобы сопло тормозной двигательной установки смотрело по ходу полета вперед, затем в заданный момент (именно для этого механизм системы спуска начинал свой счет сразу после того, как отработает ракета-носитель) — где-то над Центральной Африкой — начинает действовать тормозная двигательная установка, корабль тормозится, уменьшает скорость, уменьшает совсем ненамного, на какие-нибудь два процента, но этого достаточно, чтобы сойти с орбиты и начать снижаться. Потом спускаемый аппарат — тот самый шар, в котором находится космонавт, — отделяется от приборного отсека, и начинается заключительный этап полета — вход с горящей теплозащитной обмазкой в плотные слои атмосферы, раскрытие главного парашюта, катапультирование из корабля и, наконец, спуск космонавта на землю, — этап, который моделировать на тренажере было бы чрезвычайно трудно, да и не нужно, так как особо активных действий (даже ведения радиосвязи) от космонавта на этом этапе не требовалось.

Но многолетний, дорого оплаченный опыт авиации решительно подсказывал, что слепо рассчитывать на безукоризненно гладкое осуществление штатного варианта было бы легкомысленно. Не зря опытные методисты летного обучения настоятельно рекомендуют: надейся на лучшее, но готовься — к худшему! А для этого нужно заранее, на земле продумать, все возможные варианты этого «худшего» и определить наилучшие способы действий в каждом из таких вариантов, по возможности оттренировав их до автоматизма.

Не требовалось особой сообразительности, чтобы из всех «особых случаев», возможных на космическом корабле «Восток», выделить самый главный — так сказать, особый случай № 1: отказ автоматической ориентации и автоматического включения ТДУ.

Нетрудно представить себе, какими последствиями грозили бы эти отказы, не будь у космонавта в запасе второй — ручной системы управления. Поэтому отработке действий космонавта при ручном управлении спуском в программе тренировки решено было уделить особое внимание.

Неожиданно раздались голоса возражений: незачем, мол, травмировать психику космонавта, фиксируя его внимание на осложнениях, которые почти наверное не возникнут. Но тут концепция «…готовиться к худшему!» получила решительную поддержку со стороны начальника нашей организации Н. С. Строева и начальника ЦПК Е. А. Карпова. Программа была утверждена, обрела силу закона, да и самими космонавтами была встречена с полным пониманием — профессиональные летчики, они привыкли к проработке всех возможных в полете «особых случаев», и такая проработка вселяла в них не тревогу, а, напротив, уверенность.

Итак, первое знакомство с будущими космонавтами, с людьми, искреннее уважение и симпатия к которым возникли у всех нас еще заочно, до этого знакомства. Невозможно было не оценить по достоинству хотя бы ту решительность, с которой они так круто повернули весь ход своих столь удачно начавшихся биографий.

Судите сами: человек служит летчиком в военной авиации. Ему нравится его работа. Он на хорошем счету, хорошо летает (летавших плохо в группу будущих космонавтов не брали). Он ощущает государственную нужность, и в то же время престижность своего дела. Видит ясную перспективу повышения своей летной и командирской квалификации и соответствующего продвижения в должностях и званиях. Наконец, он и его семья обеспечены материально. Словом, он, что называется, твердо стоит на рельсах. Казалось бы, чего еще остается желать человеку?

И вот он оставляет все это ради какого-то совсем нового и явно рискованного дела… Для этого нужно быть сделанным из того самого добротного материала, из которого испокон веков получались мореплаватели, исследователи Арктики, путешественники в дебри диких континентов, экспериментаторы, испытатели, исследователи, наконец, просто легкие на подъем — в большом и малом — люди…

Очень скоро выяснилось, что вся шестерка отличается не только этой легкостью на подъем, но и четкой целеустремленностью, добросовестностью, активным желанием не просто выполнить очередное задание, а выполнить его самым что ни на есть наилучшим образом!..

Космонавты поселились в нашем общежитии. Поселились — и как-то сразу растворились среди множества командированных, посещающих, приезжающих и уезжающих. Ходили в кино и на вечера танцев в наш клуб, широко общались с нашими старожилами, но особого внимания к себе не привлекали: мало ли на свете молодых людей в форме военных летчиков!

Зато потом, когда портреты этих веселых, компанейских недавних старших лейтенантов и капитанов начали появляться на первых страницах газет, немало наших сотрудников (и еще больше сотрудниц), широко раскрыв глаза, всплескивало руками.

— Бог ты мой! Неужели это… — следовало имя очередного космонавта. — Вот уж в жизни не подумала бы! Он ведь как все… только симпатичнее… И остроумный… Ну, а уж героического совсем ничего из себя не строил…