Читаем Дао Блаженств полностью

Новый, христианский Бог – это уже нечто принципиально иное, нечто, выражаясь философским языком, имманентно-трансцендентное, то есть, с одной стороны, запредельно надличностное, а с другой стороны, при этом находящееся внутри каждого из нас, в нашем сердце, и потому все о нас знающее гораздо лучше нас самих. Только через такое понимание можно логически увязать предыдущий стих о немногословии молитвы с последующим – о том, что Отец наш знает все наши нужды. Таким образом, весь этот пассаж означает не что иное, как принципиальную трансформацию молитвы: если у язычников она представляла собой то, что называется «доведение до сведения вышестоящей инстанции», то в христианстве молитва становится актом внутреннего делания, самосозерцания и безэгового общения со своей истинной и притом внутренней сущностью. Такая вот разница.

Д: А я прочитала восьмой стих и подумала о седьмом. Язычники ведь просили Бога буквально обо всем: от хорошего урожая, до удачи на охоте…

В: Так ведь и православные просят. На все эти случаи молитвы есть: на урожай, от укусов, в дорогу…

Д: Это же все отголоски языческого…

А: В православии много языческого. То, о чем ты говоришь, Даша, действительно имеет место – об этом и Феофилакт пишет: «Многоглаголение есть пустословие, например, молить о чем-либо земном – о власти, богатстве, победе. Многоглаголение есть и нечленораздельная речь, как речь детей. Итак, не будь пустословом. Должно совершать не длинные молитвы, а краткие, но непрестанно пребывать в краткой молитве».

У: У римских язычников за каждый шаг жизни отвечало свое божество: у них было божество двери – Янус, божество вносимого в почву навоза – Стеркулин, божество первого крика ребенка – Ватикан, божество, отвечавшее за первый зубик, божество, чтобы отвести ребенка в школу и привести его из школы, божество успешного зачатия, божество внезапной болезни, божество, отвечавшее за клоаку – Клоакина.

Д: Они перекладывали всю ответственность на божеств – от человека ничего не зависело.

А: Ну, как не зависело? А помолиться? А жертву принести?

Д: С другой стороны, хорошо – эго было не таким сильным.

А: Многословие язычников – это целая концепция, которая во многом актуальна до сих пор. Для чего читаются мантры?

Д: Наверное, это своего рода заклинание. Считается, что это особым образом произнесенное слово, обладающее силой.

А: Точнее – звук. Обладание магического звука реальной силой имеет достаточно глубокое объяснение. Больше всего этим занимается Тантра*. Сила мантры основана на эффекте резонанса.

Д: Как и молитвы?

А: Нет. Различие между мантрой и молитвой является не культурологическим. И на Востоке читают молитвы, и на Западе некоторые молитвы читают как мантры. У мантры другой принцип действия. Наше тело, так же, как и весь космос, состоит из вещества, имеющего ту или иную частоту колебания. И мы, произнося определенные звуки, входим в резонанс с тем или иным органом, с тем или иным уровнем души, с тем или иным уровнем мироздания. Наше тело – это копия всего космоса, всего мироздания, своего рода миниатюра, голограмма. Лучше всего это можно понять на принципе мантрического резонанса. Когда мы определенным образом произносим звук «ОМ» – он вибрирует на той же частоте, что и сахасрара44 – чакра, имеющая фиолетовый цвет и форму тысячелепесткового лотоса Брамы. И мы вступаем в резонанс не просто с этой чакрой, а с тем миром, с тем слоем реальности, с тем уровнем мироздания, представительством которого эта чакра является в нашем теле. На этом принципе основывается тантрический контакт с богами. При чтении любой мантры большое внимание уделяется правильности ее произнесения.

М: В чем состоит правильность? В тональности?

А: Да. В тональности, в настройке. Произнося «ОМ» нужно представлять, что звук идет в макушку. Сопутствующая визуализация крайне важна.

М: А можно ли достичь такого же состояния, слушая, например, звон колоколов?

Д: Можно ведь создавать вибрацию и без звука.