Д: Если оно совершенство, то какое там может быть сокрушение?

А: У православных святых сокрушение оставалось.

У: А индивидуальное «я» – это эго? Я пытаюсь понять. Для меня эго – это нечто со знаком минус, а индивидуальное «я» звучит…

В: …многообещающе?

А: А что такое эго, кроме того, что оно для тебя со знаком минус? Оценка, кстати, чисто эговая.

У: Почему?

А: Эго любит такие ярлычки. Что такое эго по сути?

У: Это наше несовершенство. Гордыня наша. Для меня эго и совершенство взаимосвязаны: увеличивается совершенство – уменьшается эго, и наоборот.

А: Эго – это очень простая вещь. В его основе лежит всего лишь представление о том, что мы есть. Больше ничего. Наше эго, его первооснова (в своих разветвлениях оно уже может быть необычайно многогранным) очень проста: она заключается в следующем – мы думаем, что мы есть нечто реально существующее. И реальностью этого существования отделенное от всего остального сущего. Вот суть и глубинная основа эго: «я» как нечто неизменное, самостоятельное, существующее отдельно от всего остального. А теперь посмотри, какой интересный вопрос ты задала. Буддизм не просто утверждает, что нашего эго не существует; он прямо указывает на то, что основой всех наших страданий является наше паническое, судорожное цепляние за представление о реальности существования самих себя, реальности, которую буддизм подвергает тщательному критическому анализу и отрицает ее в конечном итоге. В христианстве эго подвергается критике с совершенно другой стороны, а именно: критикуется нравственная основа эго. То, что эго есть нечто самостоятельно существующее, христианство не отрицает, но придает этой самостоятельности статус души. У каждого из нас есть душа – вечная, нерожденная, несотворенная, которую нельзя разрушить или убить. Она бессмертна.

У: Эго придается статус души?

А: Да. Именно этому буддистскому аспекту гипостазированного индивидуального «я», за вычетом нравственного и прочего эгоизма, разумеется. Видите ли, для Востока главная проблема эго состоит в том, что человек убежден в реальности своего существования. А для Запада, для христианства, которое таким образом вопрос даже не ставит, замалчивая его, она заключается в том, что эго заслоняет собой Божественное совершенство, приписывая Его функции и регалии себе. Если выражаться психоаналитически, то эго стремится стать в центре самости, подменив целостность человека собою. Если говорить более простыми словами, то наше эго всегда стремится казаться безупречным. Выглядеть безупречным, выглядеть совершенным – вместо того, чтобы быть.

У: Выглядеть перед кем?

А: Перед самим собой и перед другими. Ты временами задаешь вопросы, глубина которых значительно больше, чем ты, вероятно, думаешь. Потому что правильный ответ будет включать в том числе и положение о том, что эго у нас одно на всех. И в христианстве, и в буддизме есть представление об эго. Но его ипостаси, его модальности, его функции совершенно разные. В буддизме в перечень представлений об эго входит в том числе и представление о нашей реальности, бессмертии, неизменности, отделенности от других. И то, что в христианстве называется душой, в буддизме относят к эго, к иллюзии, избавиться от которой возможно лишь в том случае, если мы преодолеем представление о нашей индивидуальности и в этой индивидуальности – отделенности.

В действительности смысл третьего стиха в нас с помощью чувства вины был извращен до следующего понимания: когда творишь милостыню, пусть твоя правая рука не знает, что когда она что-то дает, то левая рука об этом знает. Разве не так? И подавляющее большинство христиан живут именно по этому принципу, а не по тому, что описан в Евангелии.

Глава X

Тайное и явное

А: Четвертый стих: «чтобы милостыня твоя была втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно».

В: «Видящий тайное», – это, наверное, о той внутренней работе, которая была проделана душой и которая видна только Господу. А вот что значит «явно воздаст»?

Д: Что значит «явно»? Так, чтобы мы сами это восприняли, или чтобы это было видно всем вокруг?

А: Хороший вопрос…

В: Мне кажется, «всем вокруг» – это как-то очень эгово.

Д: Это может соотноситься со строчкой из предыдущей главы – о свече, которую не ставят под сосудом. Так, чтобы это воздаяние через нас проявлялось и действовало.

У: Это о взаимодействии человека с другими. Когда мы действуем таким образом, это меняет пространство вокруг нас и отношения с другими людьми.

Д: Вообще, вопрос воздаяния такой… интересный. Что это за воздаяние? Мне кажется, что здесь речь идет о благодати, которая на нас нисходит. Это ощущение в душе. Ощущение, ни с чем не сравнимое. Вдруг становится так хорошо, что ничего больше и не надо. Это ощущение появляется после того, как мы капитулируем. Вот все, что нужно сделать – это просто сдаться, а в ответ – ах! – такое чувство благодати, радости прямо в душе распускается.

У: А почему «явно»?

Д: Но для нас это очень ощутимо, реально, это происходит в нашей жизни. А потом, это действительно меняет все вокруг.