Сидя в спецкомнате № 301 – дежурном помещении КГБ на третьем этаже гостиницы «Националь», откуда спецслужба наблюдения за иностранцами ведет прослушивание всех номеров, в которых поселены иностранные туристы, – Незначный часами слушал их постельные нежности, шумное дыхание, расслабленные стоны Вирджинии, потом – короткое затишье, шум душа из ванной, а через двадцать минут тишины или болтовни телевизора – новые ласки. Напрасно на том же их двенадцатом этаже гостиницы, в номере 1214, оборудованном для скрытой фото- и киносъемки, томилась от безделья Олечка Махова или – соблазнительно-сексуальная – «случайно» возникала в кафе или ресторане, когда туда приходили Вильямсы. Напрасно на вечеринку к художнику Гладунову пришел режиссер и внештатный агент КГБ Дмитрий Ласадзе. И напрасно названивала в номер к этим Вильямсам Людочка Звонарева, предлагая самые соблазнительные экскурсии по Москве, знакомство с режиссерами, артистами, врачами. Вирджиния подходила к телефону и говорила расслабленным голосом, что муж чувствует себя неважно, боится простудиться окончательно, а потому они никуда не могут выйти из гостиницы. А в советском враче он не нуждается, он ведь сам врач, и у него есть при себе все лекарства. После этого – Незначный хорошо слышал – они опять приступали к объятиям, ласкам и прочей возбуждающей Незначного дребедени. И самое любопытное – они почти не разговаривали друг с другом. «Ну хорошо, – думал Незначный, – у Роберта болит горло, ему говорить трудно, но эта актриса Вирджиния – почему она, кроме «дарлинг», «хани» и «ай лав ю соу мач», не произносит ни слова? Ведь все актрисы болтливы. Может быть, они шепчутся под шум телевизора?» Но, как ни напрягал слух Незначный, он не мог уловить ни одного предложения, но зато отчетливо слышал каждый скрип их постели, каждый их томный вздох и азарт очередной постельной схватки. Даже в момент затишья ему казалось, что они там не спят, а гладят друг друга, и порой ему чудилось, что Вирджиния плачет – скрытые в номере микрофоны доносили негромкие женские всхлипы, которые тут же, правда, прерывались звуками поцелуев и новым всплеском супружеских ласк.

Эту пытку возбуждением Незначный не выдержал в первый же день, 7 ноября. По улице Горького двигался к Красной площади военный парад. Гремела духовая музыка военных оркестров. Установленные на крыше «Националя», Центрального телеграфа и гостиницы «Москва» мощные репродукторы транслировали с Красной площади зычные призывы знаменитого диктора Всесоюзного радио Левитана: «Да здравствует наша родная Коммунистическая партия!!! Да здравствует наше Советское правительство!!! Да здравствуют советские танкисты!!!» – и так далее. На каждый этот призыв тут же откликалось зычное солдатское «Ур-р-ра!», а телевизионный комментатор частил по телевизору и по радио: «И вот на Красную площадь чеканным строем выходит колонна наших доблестных ракетных войск, несущих мирную вахту по охране советского неба!…» А там, в номере 1202, под эти святые и торжественные слова происходило черт знает что – Роберт и Вирджиния Вильямс терзали друг друга в очередной схватке.

Их стоны, возбужденное дыхание и вскрики Вирджинии довели Незначного до того, что он вскочил из-за пульта, сбросил наушники, хлебнул из горлышка бутылки объемный глоток коньяка и выскочил из дежурки. Скоростной лифт вознес его на двенадцатый этаж, в номер 1214, к изнывающей от безделья Оленьке Маховой. Из окон ее номера тоже было видно, как огромные туловища ракет вкатывают на специальных лафетах на украшенную кумачом и транспарантами Красную площадь и медленно и сурово шествуют мимо стоящего на Мавзолее правительства. Торжественный марш духового оркестра гремел над Москвой. И под эту музыку, на фоне военного парада на Красной площади Оленька Махова облегчила измученную возбуждением плоть майора Незначного…

Вернувшись в дежурку, он застал там своих коллег, прильнувших к его наушникам. Они жадно слушали постельные утехи Вильямсов. Возбужденный капитан Козлов, сотрудник английского отдела, пряча от Незначного глаза, выскочил из дежурки. Через минуту за ним последовал старший лейтенант Кулемин, потом – капитан Загоскин, и вскоре вся дежурка опустела. Недоумевая, куда это делись его коллеги, Незначный почти интуитивно нажал кнопку связи с номером 1214. И все понял – безотказная Оленька Махова под духовой марш военного оркестра и призывы Левитана ублажала разом и английский, и французский, и немецкий отделы КГБ. «Сука!» – устало подумал о ней Незначный и, пользуясь тем, что был сейчас один в дежурке, включил скрытую фото- и киноаппаратуру в ее номере. «Кто знает, – подумал он, – когда-нибудь мне могут пригодиться эти фотографии и пленки, компрометирующие Козлова, Загоскина, Кулемина и всех остальных».

Между тем из номера Вильямсов были слышны все те же тихие звуки супружеских поцелуев…

Что ж, подумал Незначный, если гора не идет к Магомету, придется Магомету идти к горе…

8