Читаем Чужое лицо полностью

Дни тюремного, в гостиничном номере, счастья убывали. Если первые три дня были наполнены жадностью любви, обостренной ощущением опасности (в первый же день, за завтраком в кафетерии, Ставинскому попалась на глаза Оля Махова, и он тут же вспомнил инструктаж Мак Кери), то на четвертые сутки эта жадность прошла, да они оба и устали уже от постельной любви, и приближающаяся разлука переплавляла их настроение в тихую, горькую грусть. Собственно, первую часть задания они уже выполнили – позавчера их навестил Джакоб Стивенсон, удостоверился, что Ставинский-Вильямс как две капли воды похож на полковника Юрышева, и Вирджиния сообщила Джакобу, что 16 ноября экспрессом «Красная стрела» она и Роберт будут возвращаться в Москву из двухдневной поездки в Ленинград. Стивенсону нужно было теперь купить для Юрышева купе в том же поезде и выслать Юрышеву эти билеты в волжский заповедник.

Теперь по вечерам Ставинский и Вирджиния большую часть времени проводили у окна – тихо и печально сидели они у подоконника и смотрели, как медленно падает снег на деревья Александровского сада, как катят машины и троллейбусы по заснеженной мостовой проспекта Маркса. Куранты Спасской башни Кремля неумолимо отсчитывали время. Каждые полчаса по брусчатке Красной площади чеканным шагом двигались к Мавзолею Ленина солдаты – там, у Мавзолея, происходила очередная смена почетного караула. И когда истаивал в вечернем морозном воздухе очередной удар Кремлевских курантов, Ставинскому и Вирджинии казалось, что они слышат, слышат, слышат поминальный звон их близкой разлуки. И каждый из них мысленно молился о том, чтобы Юрышев каким-либо образом не получил эти билеты, опоздал на поезд, – тогда они оба со спокойной совестью вернутся в Америку…

Громкий стук в дверь прервал их уединение. Тревожно взглянув на Ставинского, Вирджиния подошла к двери. За дверью были слышны веселые громкие голоса и цыганская песня.

– Кто там? – спросила Вирджиния.

– Это я, Людочка Звонарева! – откликнулся звонкий голос их гида из «Интуриста». – Я хочу поздравить Роберта с днем рождения!

– Минуточку! – сказала Вирджиния. Господи, как они могли забыть, что сегодня у Роберта Вильямса (у подлинного Роберта Вильямса) – день рождения! Ведь это есть во всех анкетах, которые они заполняли в Вашингтоне еще месяц назад!

Вирджиния метнулась к гардеробу и поспешно надела свое лучшее платье, Ставинский набросил пиджак и мимоходом заглянул в свой паспорт – действительно, Роберт Вильямс родился сегодня, 10 ноября 1935 года. На столе у них было пусто – ни цветов, ни шампанского…

– Боже мой, Роберт! – воскликнула Людмила Звонарева, буквально врываясь в их номер, едва Вирджиния открыла дверь. – В такой день вы сидите дома!

В руках у нее был большой букет цветов, который она тут же преподнесла Роберту, а еще семь человек, которые весело вошли вмеcте с ней в номер с шампанским и тортом, уже пели хором:

– Хэппи бездэй ту Роберт! Хэппи бездэй ту ю-ю-ю…

Ставинский молча улыбался, Вирджиния старательно разыгрывала растроганность и благодарность:

– Спасибо! Спасибо!

– Мои друзья! – представила свою компанию Звонарева. – Три гида из «Интуриста», свободно говорят по-английски, две актрисы из цыганского театра, доктор-стоматолог Семен Бобров – ваш коллега, Роберт, он же мой близкий друг. Олег, перестань пялить глаза на Вирджинию, она занята! И еще один мой приятель – кинорежиссер Дмитрий Ласадзе. Между прочим, у меня сегодня тоже день рождения, Роберт! Угадайте, сколько мне лет? Семнадцать, конечно! Мы кутили в ресторане, в «Арагви», а теперь едем на дачу к Дмитрию. Вы едете с нами – и без разговоров! Там будут сани, русская тройка! Вы когда-нибудь катались на русской тройке? Да еще с цыганской песней! Но сначала – шампанское! Господи, где у вас бокалы, Вирджиния?

С хмельной непосредственностью компания по-хозяйски распоряжалась в номере – нашли три бокала, кто-то сбегал к дежурной по этажу за дополнительной посудой – и вот уже хлопают пробки шампанского, льется вино в бокалы, поют под гитару две цыганки, смешно наступая на Ставинского, а Людочка Звонарева трещит без остановки:

– Я даже не хочу слушать! Мы закутаем Роберта в меховую доху, и он абсолютно не простудится! Роберт, одевайтесь! Вирджиния, где ваша шуба? Дмитрий, ты можешь поухаживать за Вирджинией, наконец? Подай ей шубу и сапожки!

(«Напор, напор! – наставлял ее двадцать минут назад Незначный. – Вы врываетесь в номер, как шквал, и не даете им ни секунды на размышление. Вытащите их из номера, ублажайте весь вечер, катайте на санях, поите шампанским и кормите икрой, хохмите, и самое главное – растопите лед, подружитесь с ними! Дружба, ничего, кроме дружбы!»)

И Людочка Звонарева с вдохновением исполняла свою роль – под Москвой, в Красной Пахре, их ждали в этот вечер двухэтажная дача, икра, шашлыки, водка и шампанское и даже сани с тройкой лошадей – и все за счет КГБ. Но если Вильямсы не поедут с ними, пьянка не состоится. Потому не только Звонарева старалась, но и вся компания, подобранная лично Незначным за эти три дня…