− Когда большую часть жизни наблюдаешь полный симбиоз мужчины и женщины, который во всех перипетиях жизни работает, как отлаженный механизм, то невольно сравниваешь все свои отношения с этой моделью. Наверное, с каждым прожитым годом я всё больше убеждался, что не создан для брака.

− Болезненные разрывы в прошлом и разочарование в женщинах? – иронично приподнятая бровь и насмешка. Кого-то сегодня явно на вопросы потянуло.

− Нет. Знаешь, как в «Иронии судьбы»: «Как представил, что она будет жить в моей комнате, и каждый день мелькать у меня перед глазами, туда-сюда, туда-сюда». В общем, быт быстро всё съедал. Меня начинали злить какие-то мелочи, привычки, их − моя занятость и работа. Неотвратимо всё это превращалось в кошмар, – Настя неожиданно рассмеялась, едва не подавившись котлетой. – Что? – её внезапные реакции порой сложно предугадать.

− Ничего, поешь, езжай к себе от греха подальше. А то беситься начнешь, что мелькать перед глазами буду туда-сюда, туда-сюда, а я человек нервный, возьму и сковородкой по тыкве твой тресну. Только я, сколько здесь живу, ещё с участковым так и не познакомилась. Поэтому ни шанса, что хоть кто-то отмажет.

− Это и странно, что ты не раздражаешь в быту. Ни разу за эти месяцы, – сам этому поражался, но с Настей было комфортно. Даже, когда она злилась, переворачивала шкаф в попытках найти «именно ту» блузку или, матерясь как заправский грузчик, бегала по квартире, опаздывая на работу.

− С тобой несложно сосуществовать на одной территории. Стульчак после себя опускаешь, носки не раскидываешь, зубную пасту закрываешь. Почти идеал.

− Почему почти?

− Это чтобы корона не выросла. И так перьев твоих пафосных павлиньих достаточно: я врач, я всё знаю. Научился только сиськи пришивать, врач, блин.

− Не жужжи. Я на первых курсах на скорой подрабатывал и медбратом в хирургии. Так что, корона вполне оправдана. Кстати, Данька сегодня заезжал. Они с Риткой съехались, – Настя чуть второй раз не подавилась и, закашлявшись, потянулась к кувшину с водой.

− Да ладно? Я надеюсь, в ближайшем будущем я тёткой не стану?

− Ну, за это я ручаться не буду, в такие подробности меня никто не посвящал.

− А то мысли-то навевает: хата в ипотеку, съехаться решили. Надо этой овце позвонить завтра, а то молчит как рыба, даже не звонит.

После ужина Настя вырубилась на диване. Выйдя после душа, обнаружил её мирно сопящей и пускающей слюньки на диванную подушку. Классно мы, конечно, совместно посмотрели фильм, и так уже третий раз за неделю. Покачав головой, перенёс её в спальню на кровать и сам завалился рядом. Когда спит, совсем девчонка. Наверное, только в такие моменты чётко осознаю, что у нас разница в возрасте в десятку лет. В остальном, её поведение и реакции на происходящее, если отбросить эмоциональность, были точными и взвешенными, как в доме матери: звонок в скорую, подушки, таблетки глицина, собранные вещи. Когда из больницы возвращался, уставший мозг, зацепившись за этот момент, собрал воедино отрывочную информацию: её с лету точный диагноз (хотя не медик), смерть бабушки, и то, что жила она с ней долгое время, ху*вые отношения с родителями и искривленные позвонки, которые нащупал, когда у неё спину защемило. Значит, ухаживала сама, без помощи. Значит, не только позвоночник мог пострадать, но и внутренние органы. Ещё один пазл, словно встал на своё место, давая вполне чёткое оправдание её непростому характеру и её уверенности, что всё может сама.

Глава 32

Валяясь на диване с телефоном, без интереса листаю новостную ленту в соцсетях и поглядываю в сторону Андрея, который, расположившись в кресле, завалил весь мой журнальный стол своими документами. Весь такой серьёзный, сосредоточенный, что-то отмечает, кому-то звонит с важным видом, как минимум, президента нефтяной компании. Ну ах*ененен же, только и успевай слюни подтирать.

− Ширяев, а зачем ты «рукава» забил? В этом какой-то глубокий смысл заложен или так дурость периода, когда сперма в мозг била?

− Поддался среде, в которой тогда находился, – ответил, не отрываясь от документов.

− Эм… Вот тут поподробней, −даже телефон в сторону отложила.

− С байкерами мы зависали.

− Ты рассекал на байке? Серьёзно? – я села, уставившись на него такого совершенно невозмутимого во все глаза. – И мы− это кто? – такую интересную информацию выдает, а выражение на лице, словно неторопливую беседу о погоде ведём. Бесит, с*чёныш.

− Славка, Стас, Дема и я.

− А сейчас у тебя есть байк? – он, наконец, поднял на меня взгляд, усмехнувшись при виде моего ошеломлено-удивленного лица.

− Нет.

− Почему? Только не говори, что не по возрасту такие игрушки.

− Те, кто садится на двухколесного коня, делятся, как правило, на три категории. Первые− это те, которых с байка снимет только красавица с косой. Вторые, кто после первой же аварии больше никогда на байк не садятся. И третьи, у кого нет страха снова выжать газ, но и запала особого для этого тоже нет.Это когда венах уже больше крови, чем дурости. Я отношусь к третьей категории.

− Шрамы на боку после аварии?