Читаем Черные полосы полностью

Максим Александрович просмотрев документы и усмехнувшись, уверенно сказал, что волноваться мне вообще не стоит. Пообещал, что на первом же заседании всё решиться, так как шансов у отца оспорить завещание никаких нет, стоит только взглянуть на дату составления документа. Но подготовить защиту надо. Чтобы самой не дёргаться, собирая необходимые справки в архивах больницы и морге, я подписала доверенность на действия от моего лица и, обговорив все нюансы, полетела на работу. В восемь вечера в кабинет неожиданно вошёл Ширяев, вводя меня в ступор своим появлением. Непривычно его видеть в этом интерьере. И с присущей наглостью начал меня подгонять. Мол, машина готова, права у меня на руках, поехали, Форд заберём, а то Саныч уже пыхтит, что машина место в серваке занимает.

После сервиса заехали в ресторан, поужинали, так как готовить и ему, и мне в лом. Завалившись в мою квартиру, вырубились сном младенцев до самого утра. Все последующие две недели прошли в том же режиме: у меня был завал на работе, периодически дёргал юрист, Андрей постоянно был занят в клинике, мотался к матери, занимался продажей её дома и поиском подходящего для неё жилья. К концу второй недели я после работы устало завалилась к нему в кабинет и, положив на стол ключи от его квартиры, так как ночевали мы эту ночь у него, плюхнулась на диван.

− У тебя тоже п*здец? – спросила, глядя на его за*баное буднями лицо и подложив неудобную декоративную подушку под голову, прикрыла глаза.

− Хуже. Челюстно-лицевой ушёл на больничный, замены нет. Завтра плановая операция, а мне уйти надо. Мать переводят в клинику к Титовой на реабилитацию. Надо вещи чистые завезти и документы, что мне доктор вчера всучил.

− Данька? – кинула ему вариант.

− Работает. Пробовал отпроситься − не отпускают. Просто так уйти тоже не может − уволят, а ему бабки нужны, в ипотеку влез.

− Дебил, – охарактеризовала я умственные способности Кена.

− Согласен.

− Во сколько надо?

− В девять утра.

− Давай доки и вещи, съезжу.

− Уверена?

– П*здеть, что непоподя, не буду, адекватно вести себя умею. Марине Федоровне скажу, что мы с тобой коллеги. У тебя операция, ты не смог приехать.

− Я не об этом, ты же сама работаешь завтра.

− Викторовича до одиннадцати не будет, у него дочь старшая в гости приехала. Так что, могу немного опоздать. И вообще, начальство не опаздывает − оно задерживается.

− Спасибо.

− Не подавись.

− Поехали домой, оттрахаю в знак благодарности.

− В тебе сдох романтик, в мучениях и агонии. Только давай ты сверху, а я сегодня брёвнышком.

− И ключи обратно забери, у меня вторые есть. Чего ты их таскаешь мне каждый раз?

− Ну, я ж не ты: ключи загробастал, носки с трусами притащил, в шкаф запихнул, бритвенные станки свои рядом с моими кремами воткнул. Ну, ты п*здец, Ширяев. Я в шоке порой от твоей наглости.

− Я ж не идиот, это всё постоянно с собой таскать. У меня вещмешка в виде «женской сумочки» нет.

− Подарить?

Но после ужина Ширяев вырубился. Выйдя из душа, я обнаружила, что он сладко и воодушевлено храпит, так, что ещё чуть-чуть, и стёкла в окнах начнут звенеть от силы издаваемого им звука.

− Эй, старый медведь! – коснулась его спины, реакция нулевая. – Ширяев, бл*ть! – толкнула сильней.

− Чего орёшь? – пробурчал, утыкаясь в подушку и раскидывая конечности звездой.

− Ляг на бок, ты храпишь.

− Ага.

− Андрей перевернись, говорю, – не давая даже снять влажное полотенце, рванул к себе, прижимая к своему боку и накрывая нас одеялом.

− Спи, сигнализация, − вот и всё. Бесячий мужик, но сопротивляться нет ни сил, ни желания. Скинула полотенце на пол и, устроившись поудобнее, вырубилась.

− Здравствуйте, Марина Федоровна! Как ваше самочувствие? – произнесла, войдя в двухместную, хорошо обставленную и оборудованную палату.

− Здравствуйте! Жаловаться не люблю, но могло быть и лучше, – она говорила уже более чётко, но всё так же медленно и растягивая слова.

− Я коллега вашего сына. Вот, вещи вам привезла и фрукты, хотя врач заверил, что кормят тут вкусно, – пододвинув к кровати стул, присела рядом.

− А Андрей приедет? – она потянулась и сжала мою ладонь работоспособной рукой, вторая почти не функционировала.

− Конечно, но вечером. У него сейчас плановая операция, поэтому отправил меня.

− Хорошо. Как твоё имя?

− Настя.

− Красивое имя. Доброе. Настенька, передай, пожалуйста, Андрею, чтобы очки мои привёз. Скучно просто так лежать. Хоть газету какую почитаю.

− Хорошо. Может, что-то ещё необходимо?

Но особых просьб у Марины Федоровны не было: очки да зарядное для телефона. Она попросила меня немного с ней посидеть, и отказать я просто не имела права. Лежать вот так весь день, не имея возможности даже встать, потому что собственное тело не слушается, не очень-то весело. Почитала ей статьи из журнала, что имелся в палате, немного поболтали о современной эстраде. Видимо, её этот вопрос занимал, как и добрую половину женщин подобного возраста. Попрощавшись на тёплой ноте, оставила её отдыхать. Добрая, светлая женщина. Выйдя из больницы, набрала Андрею.