− Наконец-то, ты признал, что ты старый, – подтянув, забросил на себя и отвесил лёгкий шлепок по моей ягодице. Двинула несильно кулаком в грудину в ответ, хмелея от ощущения его тела под собой. Утопаю в его глазах, чётко осознавая, что попала я с ним жёстко. Соскочить не получится, во всяком случае, самой, так как он − создание непонятное, неизученное и неведомое доселе науке. Просчитать невозможно, реакции нетипичны. Там, где ждёшь взрыва, где он неизбежен для других, вылезает его внутренний буддист, и всех накрывает неожиданный штиль, ставя в ступор таких эмоционально нестабильных особ, как я. Кто ты, бл*ть? И почему меня так кроет?

Глава 24

Вечером, наконец, выбрались из постели, чтобы поужинать. Ширяеву позвонили, а я, сидя на его довольно большой кухне, закидываю в рот картошку с грибным соусом и с интересом наблюдаю, как он методично и довольно цинично кого-то оп*здюливает по телефону. Бл*ть, Ширяев, есть хоть что-то, в чём ты неидеален?

− Хм… «Отрежь ей всё, что она просит, пусть только доки соответствующие подпишет». Цинично, – произнесла, растягивая губы в улыбке, как только он отложил телефон в сторону.

− Профдеформация. Ну и, определенному проценту клиентов клиники надо не тело кроить, а мозг в черепную коробку вставлять. Но, увы, мы такие услуги не оказываем, − совершенен, с*чёныш, настолько, что после ужина меня даже не пришлось долго упрашивать, и я снова осталась до утра.

Несмотря на творившийся п*здец в мой жизни, на работу я приехала в отличном настроении. Колесников, снова про*бавшийся по договорам и ожидавший хорошего леща за сей про*б, облегченно выдохнул после моего короткого «исправить». И дабы не гневить руководство, пребывающее до сих пор в нирване после выходного, схватил в лапки доки и быстро съ*бался из моего кабинета. Умница, мальчик, может же, главное − правильно мотивировать.

К обеду я поняла, что в полной ж*пе и абсолютно ничего не успеваю. Почта разрывалась от писем, телефоны − от звонков. По Краснокаменскому филиалу до сих пор был полный завал, а, учитывая, что часть старого коллектива уволена по статье, то особо одаренные решили пройти в трудовую инспекцию и обратиться в суд, как несогласные с записью в трудовой. Юридический отдел из-за этого всего бил копытом в двери финансовому, а те, в свою очередь, до*бывались до нас с Викторовичем. Весело, бл*ть, тащите попкорн и хлыст, совместим приятное с полезным.

Вырваться из этого дурдома мне удалось только к девяти вечера. Прихватив свои документы по вопросу наследства, я рванула на другой конец города в небольшую конторку Галины Евгеньевны. Я опаздывала и опаздывала жёстко. Поэтому, припарковав машину, схватив папку, метнулась к дверям офиса.

***

− Доброй ночи! – раздался в трубке голос Баевой. − Занят? – неожиданно, учитывая, что на часах пятнадцать минут первого, и от этого настораживающее.

− Нет, дежурство относительно спокойное. Что-то случилось?

− Можешь забрать меня из участка?

− Что натворила?

− Вот что значит, репутация идёт впереди тебя. Когда говоришь, что ты в участке, первый вопрос − что натворила, − слабая ирония с нескрываемой усталостью в голосе.

− Ты в порядке?

− В относительном, – громкий выдох, и короткая пауза. Курит. − Сумочку из машины сп*здили: ни паспорта, ни прав, ни денег.

− Адрес скинь, сейчас буду, – сбросив халат, накидываю пальто и, предупредив дежурного врача, выхожу из клиники, попутно читая сообщение и обдумывая, как быстрее добраться до восьмого участка. Что за дичь творится в её жизни?

***

Ширяев порой вел себя, как идеал мужика, и сегодня был именно этот случай. Приехал он быстро, я даже замерзнуть не успела. Села в машину и, откинувшись на спинку сиденья, прикрыла глаза. Я за*балась. Стоило мне раскидать одну кучу говна, как тут же подъезжала следующая. И этот процесс в последние месяцы был непрерывный.

− Где машина?