Все побороть нам в пути неприветливом, край наш родной, пожелай… Море ряды своих волн угрожающих гордо на нас высылай! Мы не боимся трудов и страданья в море немом. Парус взовьется… Затихнут рыданья в селенье родном. И полетим мы, как белая чайка, грудью вперед… Смело, друзья! Без тоски и без страха… Смело, вперед!

Женщин покинем мы дома, дома покинем детей, – много чинить им оставим старых сетей. Женщин и девушек дома оставим мы сети чинить. Мало ль на свете есть женщин красавиц… Будем любить! Грудь и тверда и сурова: сердце стальное в груди… Парус натянем, расправим и снова будем в пути. Путь нас зовет и манит красотою бурных ночей… Путь, озаряемый ярким сияньем звездных очей…

Звездные очи горят и сверкают в мраке ночном. Нас, моряков, ничего не пугает в море немом. Смело расправим мы парус могучий и поплывем… Ночью ли, днем ли, корабль наш летучий светлой волной обольем. И полетим мы на крыльях свободных смело, вперед, – нас красота наслаждения, опасности, битвы зовет. Много узнаем чудес и страданья в дальней стране… Будут нам чудиться вздохи, рыданья в забытой семье…

Мы, моряки, ничего не боимся, мы ничего не хотим… Гордо и вольно, как чайка морская, в море летим. Если случится несчастье, буря корабль разобьет… Новые тучи бесстрашных в море наш берег пошлет.

<p>Сборник «Черная пантера»</p>

<p>Рассказы</p>

<p>Черная пантера</p>

В одно прекрасное утро Альфред Д**, утонченный художник, случайно зашел в зверинец и, между прочим, долго стоял перед клеткой недавно привезенной великолепной черной пантеры.

—

Пробило полночь. Альфред Д** вернулся домой из кафе, где он просидел целый вечер. Не понимая современности, он инстинктивно сторонился людей, с которыми ему приходилось сталкиваться, и удивленно вслушивался в их слова, не имея сил оторваться от своих грез. В кафе он, впрочем, чувствовал себя легче, чем где бы то ни было в другом месте среди людей. Черные силуэты мужчин и пестрые, изысканные, как махровые цветы, силуэты женщин, скользящие, исчезающие в мягком, золотистом свете, казались ему волшебными призраками, незнакомыми с грубой ничтожностью повседневности, влюбленными в Красоту, в великий ритм Света, прекрасными детьми вселенной, опьяненными жизнью, как мотыльки блеском солнца. Он довольствовался созерцанием. Он не любил разочарований; ему нравились только абсолютные ценности, хотя они были миражом.

Войдя в спальню, Альфред Д** разделся и лег в постель. В его спальне господствовали лиловатые тона, побледневшие от скрытой в них страстности, немножко тусклые, блеклые, гармонирующие с тихим, неслышным полетом Мечты. Отблеск зажженных свечей – у него никогда не горели лампы – отражался прозрачным, слабым сиянием на хрустале флаконов. Вдруг Альфред Д** совершенно неожиданно вспомнил о черной пантере.

В ту же минуту у него сжалось сердце.

Медленно распахнулись лиловатые драпировки двери. На пороге появилась черная пантера.

Альфред Д** вскрикнул. Но не могло быть никаких сомнений: это была та самая черная пантера, которую он утром видел в зверинце. Она остановилась на пороге, как бы выжидая, с серьезным видом, с напряженно горящим взглядом, изогнутая и хищная. Потом она сделала шаг, на минуту о чем-то задумалась, как мечтающая кошка, и медленно стала приближаться к постели.

Альфред Д** закрыл глаза рукой. Он дрожал всем телом и шептал умоляющим голосом:

– Уйди… уйди…

У него опять сильно сжалось сердце. Подчиняясь чьему-то безмолвному приказанию, он отнял руку от глаз.

Черной пантеры в комнате не было.

Возле его постели стояла женщина.

Это было не так страшно. Он стал ее рассматривать. Она стояла в легкой, серебристой, слегка шелестящей одежде. Тонкие, сверкающие излучения струились вокруг нее в воздухе. Ее тело было белизны алебастра. Черные волосы тревожащими кудрями спускались с головы. Губы ее были сомкнуты, лицо – недвижно и бесстрастно. И тут он увидел, что у нее были глаза черной пантеры. Кровь застыла в его жилах. Сердце почти перестало биться. Женщина властно протянула руку, губы ее разомкнулись. Он совсем терял сознание. Напрягая последние усилия, он прошептал:

– Заклинаю тебя, уйди.

Она презрительно улыбнулась. Голова ее слегка откинулась, словно ее оттягивали назад тяжелые волосы. Рука ее опустилась. Альфред Д** закрыл глаза. Когда он открыл их, женщины не было возле него, но ему показалось, что за драпировками мелькнула черная пантера.