Читаем Чемпионы полностью

Перед столом, застланным красной скатертью, выстроились, судьи — в белых брюках и таких же рубашках, с чёрными бантиками. Боксёры обошли их двумя шеренгами и, пробравшись под канатами на ринг, стали друг против друга. Пока произносились речи, Михаил попытался отыскать глазами дядю Никиту, но все лица сливались в одно пятно, и он ужаснулся тому, что даже сейчас, задолго до схватки, не может сдержать своё волнение. Однако постепенно успокоился, и когда на весь цирк прозвучали слова: «В тяжёлом весе: Эйно Лахти — Финляндия, Михаил Коверзнев — СССР», он даже сумел придать своему лицу безразличное выражение и под перекрёстными взглядами сотен зрителей прошёл, не споткнувшись, до центра ринга, коснулся перчаток Лахти и так же вернулся в строй. Но вздохнул спокойно всё–таки только тогда, когда команды поднялись наверх, оставив на арене первую пару.

Теперь Михаилу надо было запастись терпением, ибо тяжеловесы дерутся последними. Здесь–то и пришёл ему на помощь дядя Никита. Оказывается, его спортивная жизнь была намного богаче, чем Михаил знал со слов отца. Кроме того, старый борец оказался отличным рассказчиком, а некоторые картины даже представлял в лицах.

Не только Михаилу, но и всем его товарищам дядя Никита помог скрасить томительное ожидание. Его рассказ прерывался лишь приходом боксёров, закончивших схватку. Вот явился Лёва Темурян — возбуждённый, счастливый первой победой в международном матче. Друзья поздравили его и снова превратились в сплошное внимание. Потом поздравили Озимидова… Михаил сидел, положив на колени забинтованные руки, забыв о предстоящем бое, и потому удивлялся, когда тренер озабоченно сказал, что Виктор Михайлов начинает второй раунд. Они даже чуть не опоздали, так как тот закончил схватку нокаутом.

Когда Михаил забирался на ринг, Эйно Лахти наступил на канат, чтобы помочь ему пройти без помехи. Любезность финна была сразу же оценена зрителями, а фотографы не преминули запечатлеть его благородство… Михаил с радостью убедился, что голова была ясной, — иначе как бы он сумел определить, что глаза Лахти никакие не бархатные, а серые, как сегодняшняя изморозь.

Тренер, который сам взялся за роль секунданта, запрыгнул на ринг с лёгкостью, удивительной для его возраста и комплекции, пожал руку судье, финну–секунданту и, дождавшись, когда монета, подброшенная судьёй, упала на помост, развёл руками, как бы говоря: «Выбирайте, вам повезло, ничего не поделаешь».

Секундант Лахти посмотрел на перчатки, лежавшие на белоснежном полотенце в центре ринга, замер на миг в нерешительности и поспешно взял ближнюю пару. В ушах Михаила прошелестел голос дяди Никиты:

— Только не горячись, сынок. Начни с разведки.

Почти то же самое сказал и тренер. Распутывая белую шнуровку на тугих перчатках, он напомнил о том, что говорил раньше: «Как разведаешь, забирай инициативу, заставь подчиниться своей тактике». Судья не дал дослушать его напутствия. Михаил торопливо пошёл навстречу Лахти, коснулся его перчаток и через минуту, ощупывая языком резиновую шину, которую сунул ему в рот тренер, начал вытаскивать кожаные кулаки из рукавов халата. Враз прозвучали громкие слова судьи: «Секунданты, за ринг», и произнесённые шёпотом — тренера: «Узнай сначала, на что он способен»; прозвенел гонг; Михаил повернулся и шагнул к центру ринга, слыша, как оглушительно в наступившей тишине скрипнула канифоль под его «боксёрками».

На что был способен финн, Михаил узнал сразу же по граду обрушившихся на него ударов. Лахти бил с обеих рук — в корпус, в голову! В корпус, в голову! Он кружил вокруг, гнал на канаты, заставляя спиной чувствовать, что они могут обжигать, как раскалённые. Снова — в корпус, в голову! В корпус, в голову! В корпус, в корпус! Когда Михаил раскрылся — вразрез справа в голову. Радужные круги поплыли перед глазами Михаила, и когда зазвенел гонг, он решил, что это звенит его голова, и даже по тому, как Лахти побежал в свой угол, не понял, что кончился раунд. Лишь стул, который подсунул между канатов секундант, заставил его прийти в себя.

Он откинулся на спинку стула, раскинул руки на канаты. Прикрыл глаза, чувствуя, как кто–то обмахивает его полотенцем, приподнимает резинку трусов. Голос тренера дошёл до него издалека; странно, что голос был совершенно спокойным:

— Чего ты так дышишь? Я же вижу, что ты совсем не устал. Просто он ошеломил тебя неожиданной атакой, а на самом деле он не так силён. И ты сам понимаешь, что он всё время открывается. Ты провёл несколько отличных ударов… Всё. Иди. Будь внимателен.