Читаем Бухта Скорби полностью

Мне отчаянно хочется вернуться на тропу и посмотреть, что же это такое лазурное там валяется, но оставшуюся часть утра Скай не спускает с меня глаз. За обедом царит мрачная атмосфера. Мы едим стоя, сгрудившись под брезентом. Земля и здесь уже грязная и мокрая. Еда у нас заканчивается, а потому Скай подмешала кудрявую капусту из небольшого огорода Райана в яичную смесь и все это пожарила.

Джек извлекает зеленые кусочки из своей порции.

– Как кто-то может есть эту дрянь? Самая горькая вещь на свете. Я убить готов за пирог с мясом. Как мне его сейчас хочется!

– А мне – стейк, – говорит Виктор. – Хороший стейк с кровью.

В улыбке Джека сквозит жесткость. Может, дело в том, что у него болит спина, но в этой улыбке есть и что-то уродливое. Теперь я точно знаю, что он наврал про бумажник, и поэтому понимаю, что доверять ему нельзя. Я чувствую панику. Микки должна выйти за него замуж всего через шесть дней.

Сейчас довольно холодно, мы в джинсах и свитерах. Нам под ноги летят листья и веточки; над головой трепещет брезент. Дождь косой из-за ветра и бьет то с одной стороны, то с другой, поэтому он мочит нас со всех сторон. По ощущениям я промокла до костей. Есть только один положительный момент – слишком сыро для комаров.

– По крайней мере, не нужно мыть посуду, – объявляет Джек. – Смотрите.

Он выставляет тарелки под дождь, и очень быстро они становятся абсолютно чистыми.

– Надеюсь, ветер ослабнет, – говорит Скай. – И сегодня во второй половине дня у нас будут волны. – Она толкает Виктора локтем в бок. – Большие волны.

Мне кажется бессердечным говорить о серфинге, когда после смерти Райана прошло так мало времени. Я поворачиваюсь к ней.

– Тебе совсем не грустно из-за того, что Райан умер?

Она моргает.

– Конечно, это печально.

– Подумай о его семье. О его маленькой дочери.

Она хмурится.

– Его дочери? Он тебе про нее рассказывал?

– Да. Ее зовут Ава. Ей три года.

– Он просил деньги у Виктора на больного сына. Джеку он сказал, что у него рак в последней стадии. Он был патологическим лжецом, Кенна.

Я поворачиваюсь к Виктору.

– Ты же набил ему татуировку на запястье. «А» – это Ава.

– Он говорил, что это первая буква в имени его жены. Анна, – отвечает Виктор.

– Мне удалось заглянуть в его паспорт до того, как он его спрятал, – сообщает Скай. – А когда я в следующий раз приехала в Сидней, я его погуглила. Он торговал инсайдерской информацией и участвовал в операциях с использованием конфиденциальной информации. Если бы он вернулся в Америку, то сел бы в тюрьму.

– Тогда почему вы позволили ему к вам присоединиться? – спрашиваю я.

– Он украл деньги у нескольких богатых корпораций, чтобы два года заниматься серфингом. Это мой человек.

Остальные кивают.

– Плюс нас устраивало, что он живет здесь, пока мы находимся в Сиднее, – добавляет Скай.

Один серфборд взлетает с земли и ударяется о дерево. Виктор высказывается непечатно и бежит за ним.

Клемент ходит вокруг туалета.

– Здесь меньше дует! – кричит он.

Мы выкладываем доски стопкой у стены и быстро возвращаемся под брезент.

– Кстати, а доски Райана на месте? – спрашиваю я.

– Да, – отвечает Клемент и показывает на них. – У него было только две, и они все еще здесь.

– Значит, он плавал.

– Очевидно.

Клемент кажется так же обеспокоенным, как и я.

– Я все думаю о его семье, – признается он. – Кем бы они ни были.

– Я тоже. – Мне хочется убраться отсюда подальше.

Клемент тяжело вздыхает.

– Иногда я спрашиваю себя, что я здесь делаю.

Микки резко поворачивает голову в его сторону, у нее на лице написано удивление.

– Ты скучаешь по дому?

– Теперь я уже не знаю, где мой дом, но думаю, что готов двигаться дальше.

Я вижу ошарашенное лицо Микки. «Осторожно, Клемент!» Здесь опасно признаваться в таких вещах. Я дергаюсь, поняв, что и Скай его слышала. Похоже, она тоже поражена.

– Куда ты поедешь? – спрашивает Микки.

Клемент вздыхает.

– Понятия не имею.

Скай смотрит на него с отвращением.

– Значит, предаешь нас?

– Я не давал никаких обещаний, – заявляет он, складывая руки на груди.

– Нет, давал.

Скай ведет его под деревья, они стоят там и спорят. Мне отчаянно хочется узнать, о чем же они говорят, но из-за дождя я не слышу их слов. Виктор задумчиво наблюдает за ними, затем тоже идет туда.

Мне хочется к ним присоединиться, но Клемент – большой мальчик, который сам должен знать, что делает, поэтому я поворачиваюсь к Микки, вместо того чтобы идти к нему.

– Где Джек?

– В нашей палатке, – отвечает она. – У него болит спина.

– В бардачке лежит пачка денег, – сообщаю я гораздо более тихим голосом.

– Да. Безопаснее держать их в машине.

– Там очень много.

– Мы сняли наличные, когда ездили по магазинам.

Я внимательно смотрю на нее и рассказываю про бумажник. «Пожалуйста, пусть она не будет в деле».

Микки морщится.

– О, проклятье! Я же почувствовала, что что-то происходит. Он говорил, что работает на своего приятеля, устанавливает солнечные батареи. Но, возможно, у него слишком сильно болела спина. Иногда боль бывает просто невыносимой. Он не справляется. Но он хороший человек, клянусь.