Не выключая двигатель, я выпрыгиваю из машины, чтобы посмотреть, насколько тут глубоко. Вода холодная и грязная. Я проваливаюсь до лодыжек, затем вода доходит мне до колен. И движение уже тянет меня. Еще два шага – и вода доходит до бедра. Я не могу проехать сквозь нее.

Делаю глубокие вдохи. Мне придется предпринять еще одну попытку, когда прекратится дождь. Они уже ушли с Лужайки? Если я поспешу, то смогу добраться до палаток раньше них. Я иду к машине и забираюсь в салон. Дорога узкая. Мне придется делать разворот в три приема.

Колеса скользят, дворники работают на максимальной скорости, мелькая перед глазами. Мне приходится с осторожностью провести дюжину маневров, чтобы вернуться назад. Когда я ставлю машину на место, переднее левое колесо застревает в яме, и машина отказывается сдвигаться с места. Я включаю заднюю передачу, машина дергается назад, открывается бардачок. В нем лежит пачка денег.

У меня мгновенно возникает вопрос: не деньги ли это Райана? Нет, Джек с Микки, вероятно, просто держат наличные здесь, потому что это безопаснее, чем хранить их в палатке. Я склоняюсь вперед, чтобы хотя бы примерно прикинуть, какая здесь сумма, но вижу, что в бардачке не только деньги, что-то еще лежит за ними. Бумажник ядовитого розового цвета. Я выключаю двигатель и тянусь за ним. Это может быть запасной кошелек Микки, но почему-то я знаю, что это не так – не ее стиль. У меня дрожат руки, когда я расстегиваю застежку-липучку. В нем полдюжины карт, но денег почти нет, всего несколько долларов. Я достаю карты. На одной из них знакомая фотография. Симпатичная рыжеволосая женщина. «Танит О’Брайен».

<p>Глава 62</p>

Кенна

Я подпрыгиваю, услышав какой-то звук снаружи. Кто-то стоит у запотевшего стекла со стороны места пассажира. Я как раз вовремя успеваю закрыть бардачок.

Дверь дергают и резко открывают. В салон заглядывает Виктор.

– Что ты делаешь?

Мне на лицо капает дождь. У меня две секунды, чтобы придумать ответ.

– У меня начались месячные. Я не хотела прерывать церемонию. Я знаю, что у Микки в машине всегда есть тампоны.

По крайней мере, это правда. Много лет назад у Микки внезапно начались месячные, когда мы находились вдали от всех магазинов, а она была в белом бикини. Она так боялась, что подобное может случиться вновь, что стала всегда возить с собой пачку тампонов как раз на такой случай. И не только в своей машине, она засовывала их и в мою, и вообще во все места, которые только приходили ей в голову.

Виктор хмурится.

– Но почему ты сдвигала машину с места?

– Мне показалось, что она тонет в грязи, поэтому я немного подвинула ее назад. – Не знаю, верит он мне или нет. – Ты можешь поискать тампоны в багажнике?

Не говоря ни слова, он захлопывает дверцу и обходит машину. Пока он роется в багажнике, я снова открываю бардачок. Я не в курсе, знает ли он про украденный бумажник или нет, а если и знает, я не хочу, чтобы он понял, что теперь и я его видела.

«Господи, пожалуйста, помоги мне найти тампоны». Мой рассказ будет звучать более достоверно, если я их найду. И да, в бардачок засунуты несколько блестящих розовых пакетиков. Я хватаю их, захлопываю бардачок и выпрыгиваю из салона на дождь.

– Да! Я их нашла! Посмотри!

– Хорошо.

Как я и надеялась, Виктору трудно встречаться со мной взглядом. Он захлопывает крышку багажника и больше не произносит ни слова, пока мы идем назад. Гроза закончилась, но ветер усилился. Дождь просто хлещет, когда мы поднимаемся на небольшой холмик. Под ногами хлюпает. С возвышенности натекло много грязи, а на тропу сползли камни. Я осторожно ступаю с одного на другой.

Внезапно в грязи слева мелькает что-то лазурного цвета. Виктор идет впереди меня. Я останавливаюсь, чтобы посмотреть, что это. Я прищуриваюсь, дождь застилает глаза, но я вижу логотип, который хорошо знаю, – волну Rip Curl[73]. Я мгновенно начинаю думать о самом худшем. Это тело? Виктор бросает взгляд на меня через плечо, и я быстро иду дальше.

«Выдохни, Кенна». Вероятно, это что-то из одежды – выброшенное, закопанное или принесенное с возвышенности вниз во время шторма. Может, эта вещь валяется там уже много лет и не имеет никакого отношения к Племени.

Остальные сгрудились под натянутым брезентом, скрываются от дождя. Они наблюдают за нашим приближением.

– Вот, возьми, – говорю я Джеку и возвращаю ему ключи от машины.

Он смотрит на них, ему забавно.

– У меня начались месячные. Я знаю, что у Микки в машине всегда есть тампоны.

Я показываю им тампоны.

У Джека с Клементом внезапно находятся срочные дела. Клемент идет к барбекю, Джек в свою палатку. Судя по виду, Виктор чувствует себя некомфортно, но преданно остается рядом со Скай.

– Мне они требовались срочно, – продолжаю я. – Не хотелось запачкать всю одежду, а потекло сильно.

Виктору этого достаточно; он буквально сбегает и присоединяется к Клементу, теперь они оба стоят под дождем. Микки молчит, но я почти уверена: она догадывается, что я вру. Они слишком хорошо меня знает. Скай вроде бы не полностью убеждена, но тоже молчит. На трясущихся ногах я иду в туалет.