Читаем Брат-чародей полностью

В последних словах он не удержался, добавив в декламацию толику яда. И это почувствовалось. Сбилось прежнее впечатление; заворожённое впитывающее молчание ребят превратилось в тишину ожидания продолжения скандала. Вязкость общего внимания переместилась на ту самую гордую женщину - сейчас её ход, чем она ответит?…

Губы гордой женщины по-прежнему были тронуты безмятежной улыбкой. Не отводя мягкого взгляда от побагровевшего лица Гилла, она неспешно и вдумчиво кивнула.

— Красиво. И мудро.

…О, сколько силы может дать человеку уверенность — тот, кто сейчас далеко, думает о тебе и очень ждёт новой встречи!…

Ответ Гражены был настолько спокоен, ровен и без задоринки, что Гилл просто не нашёлся, к чему прицепиться. Неподдержанная энергия скандала ухнула куда-то, как вода в широкую воронку.

Гражена плавно ударила ладонью о ладонь. Словно ждав её команды, тут же охотно захлопали и остальные. В шуме похвал и аплодисментов Гилл расслабился, и вот уже он в вихрике расспросов и обсуждений, розовея от комплиментов и заводясь от споров.

Легина перевела дыхание. Кажется, обошлось… Она поймала взгляд Гражены и благодарно кивнула ей, тут же получив в ответ понимающую улыбку. Было странно, но Легина почти никогда не испытывала ни неприязни, ни ревности к сопернице.

Это был последний всплеск хоть какого-то веселья неудачного вечера. Последовавший вскоре уход Миррамата, проредившего этим и без того куцую компанию, похоже, заставил задуматься и остальных: а чего, собственно, они здесь делают?…

Следующей праздник покинула Майлесса. Она даже не ушла, а сбежала. Легина оказалось случайной свидетельницей этого, когда в очередной раз проскользнув на открытый балкон, чтобы хоть немного утолить жажду уединения и тишины, вдруг обнаружила, что она здесь не одна. В дальнем углу, не заметив её появления, ссорились Тончи и Майлесса. Легина собралась было, не привлекая к себе внимания, вернуться обратно в комнату, как шум ссоры достиг апогея в виде звука пощёчины. Затем женская фигура, ловко перебравшись через перила, уверенно спрыгнула на недалёкий газон и скрылась в темноте. Эд-Тончи чертыхнулся, потёр щёку и повернулся обратно, к балконной двери. Тут-то он и разглядел хозяйку.

— Видела?… Вот ревнивая дура! — попробовал он получить от неё толику сочувствия.

Но Легина, слишком хорошо представившая себя на месте девушки, не разбирающей в темноте дороги из-за слёз, на его сторону не стала. Даже наоборот. Ей очень захотелось усовестить его.

— Ну почему вы не можете мирно жить? Почему сейчас опять поссорились?

— Почему? — ненадолго задумался тот. — Да просто мы уже столько времени вместе, что нужно решать: или мы женимся, или разбегаемся совсем… Чёрт, и знать бы, как лучше!

— Ну так решили бы уже что-то, чтобы не мучить друг друга. А?…

— Слушай! — рассердился вдруг Тончи. — Не лезь, если не понимаешь!

Легина сообразила, что излишне давит на него. Впрочем, это нисколько не уменьшило её тяги помочь им, так что она просто задумчиво опустила голову. Но придумать что-нибудь ей помешало стремительное приближение ещё одного желающего принять посильное участие в разговоре. Гилл увидел, как Тончи ругнулся на Легину и как та послушно замолчала. И в его памяти проснулись странные и косвенные слова деда, когда тот просил его пойти на этот праздник. Мол, посмотрел бы, не обижает ли кто твою сестру и какие у неё отношения с Эд-Тончи?…

Тогда он не очень понял, что именно имелось в виду. А сейчас, когда он воочию увидел эту короткую сценку, в его быстром уме мгновенно вспыхнула красочная и многодетальная картина, в которой негодяй Тончи постоянно обижает беззащитную Гину. И в которой так понятно, почему она всегда невесёлая!

Не дав себе труда хотя бы на секунду присмотреться к творению собственного ума, он, как и положено благородному человеку, без промедления бросился на защиту слабых юных дам.

— Ты как разговариваешь с моей сестрой? — налетел Гилл на ничего не ожидавшего Тончи. — Немедленно извинись!

— Да вы что, сегодня, все мухоморов объелись? — тот в сердцах оттолкнул невесть с чего взбесившегося приятеля.

Неминуемо разыгравшееся далее было хорошо знакомо всем присутствующим, за исключением разве что росшей в парниковых условиях принцессы. Тончи ещё некоторое время только осаживал наскоки Гилла, но очень скоро и в его голову ударила драчливая злость. А когда на них сорвалась штора, тут уж действо пошло по настоящему.