Читаем Брат-чародей полностью

Он поднял взгляд к лицу Легины, со спокойным ожиданием заглянул в её ясно открытые глаза. Реакция Легины — точнее почти полное её отсутствие — неожиданно успокоила его. Ему не хотелось ни радостных воплей, ни слёз, ни каких других бурных выражений согласия. Ну ладно, пусть и несогласия. В общем, он прочитал её сдержанность как разумное обдумывание его предложения.

— Что скажешь, Гин? — повеселел он.

— Что скажу?… - голос Легины был чист и ровен. — Во-первых то, что сюда ты не добрался. Это я нашла тебя у трактира. Почти валяющегося под забором. Наняла двух воришек. И они доставили тебя сюда.

— Подожди… Не может быть…

— Помолчи. Сейчас я говорю. Во-вторых. Сделала это я вовсе не ради тебя. А потому что очень… очень уважаю лорда Станцеля. Твоего деда. Которого ты позоришь своим поведением.

— Моего деда? Только моего? — быстрый умом Гилл выхватил странное уточнение.

— Да. Только твоего. И это относится к тому, что в-третьих. Кого ты просишь выйти за тебя замуж?… Гину. Очень хорошо… Только здесь нет никакой Гины!! - её голос вдруг сорвался почти в крик, но она тут же взяла себя в руки. — Это имя, Гина, вместе со своим дедовством однажды предложил мне лорд Станцель. Сам. Так было нужно.

Она остановилась перевести дыхание. Встала со своей табуреточки. Пошла к выходу.

Гилл молчал. Он еле удерживался в седле стремительно мчащейся неизвестно куда ситуации. Ясно чувствовал, что сказано ещё не всё. И просто ждал, когда это всё будет сказано. И не важно, что она уже уходит. Молча уходит.

— Здесь нет Гины, которая могла бы выйти за тебя замуж, — остановившись в дверях, спиной к нему, с суровой обречённостью повторила она.

— А кто… здесь… есть? — решился на вопрос Гилл.

Она легко обернулась. Глаза её опять были ясно открыты, но в них ничего нельзя было прочитать.

— Моё имя Легина. Легина, дочь Ригера и Энивре. Теперь ты до конца дней своих можешь быть счастлив от мысли, что однажды делал предложение принцессе чистой королевской крови. Будущей королеве.

…Когда в беседку притопал Ракенык, Гилл сидел на лавочке всё в той же позе, всё так же уставившись в открытый проём выхода из беседки. Садовник непонимающе огляделся по сторонам, опустил вытянутую руку, в которой держал стакан с желтоватой жидкостью, и нахмурился на Гилла:

— Это чего это она отсюда так быстро ушла? А? Нехорошо, сударь. Она ведь тебе… тебя… Эк! — сердито крякнул он, не давая сорваться с языка чужой сердечной тайне. — А ты ведь, чай, обидел Гину, а?

— Обидел Гину? — эхом повторил Гилл. — Обидел Гину… Ну да, точно. Обидел.

— Ну вот, что я и говорю! Эх, нехорошо, сударь!

Гилл вылетел на улицу, с каким-то звериным рычанием крутанулся по пыльной дорожке, под высоким небом. Резко замер, раскинув руки. И прошептал в высокое-высокое небо:

— Да только не Гину…

Продолжение следует

Здесь и далее стихи, отмеченные звездочкой, принадлежат средневековому испанскому поэту

Феликсу Лопе де Вега Карпио.

© Copyright Горенко Евгения Александровна

jeneva_zp@mail.ru