Читаем Ближе к истине полностью

В колхозе мне сразу назвали первое отделение, где заведующий Алексей Иванович Донцов. А в отделении назвали лучшее звено комбайнеров Анатолия Федоровича Головко.

Звено известно тем, что первым в колхозе подхватило почин работать по единому наряду. Четыре комбайновых экипажа объединились в одно звено и стали работать в один «котел». Все и радости, и горести — поровну. Трудно переоценить важность этого союза в напряженные дни страды, когда не то что час — погожая минута на счету. И вот они, комбайнеры: Анатолий Федорович Головко, Александр Петрович Рогачев, Лука Федорович Головко, Вячеслав Иванович Бондарь; помощники: Николай Николаевич Семеняка, Николай Федорович Антипов, Николай Филиппович Пелюх, Юрий Александрович Рогачев — сын Александра Петровича. В этом году окончил десять классов.

Огаршему в звене, Луке Федоровичу, — 54 года, младшему, Юре Рогачеву, — 18. Все из Придорожной. Здесь и старожилы, и приехавшие уже после войны. Когда мы разговорились, то я подумал: этот Вячеслав Иванович Бон

дарь — не тот ли Славик Бондарь, который всегда крутился возле нас, мальчишек постарше, в те далекие военные годы? Это был покладистый, очень компанейский мальчишка. Уважительный и отзывчивый.

…Мы жили одно время в домике, что стоял наискосок через дорогу от их дома. У него была добрая, подельчивая Мать, тетя Ульяна. С нами водились две его старшие сестры — Зойка и Райка, так мы называли тогда друг друта: Зойка, Райка, Витька, Толька. Не по причине пренебрежения, так было заведено у подростков. Парубки и девчата постарше называли друг друга Павло, Петро, Валентина…

Мы, подростки, играли на улице, шастали за околицей станицы, лазали по садам, а вечерами норовили прорваться в клуб, где крутили кино. Электричества тогда не было. Мы по очереди крутили ручную динамо — машину, напрягались из последних своих силенок, лишь бы пустили в кино. Крутили попеременно, попеременно глядели фильм в маленьком душном зале, переполненном народом, сидящим прямо на полу, на доливке.

Закадычным моим другом был Федька Чуян. Сын всей станицы, полубесиризорный мальчишка, которого по очереди и без очереди подкармливали, обстирывали, обшивали сердобольные станичные женщины. И моя мама отдала дань воспитанию Федьки. Однажды она пошила нам с ним одинаковые майки и штанишки, наподобие теперешних шорт, из тонкой мешковины. Мы стали почти братьями.

Мы с ним были чуть постарше других мальчишек и поэтому однажды попросились в бригаду на работу. Нам разрешили. Гордые, мы вместе со взрослыми вставали пораньше, до восхода солнца, собирались у правления колхоза «Красная звезда», садились на арбу, запряженную быками, и ехали в «степ», как тогда говорили.

Нас определили в бригаду № 3, что была за линией железной дороги, за профилем (автомобильной дорогой на Каневскую).

В поле мы выполняли разные работы по заданию бригадира: пололи с женщинами осот штрыкачками (заточенными лопатками, насаженными на конец палки). Идешь по ниве и подрубаешь сорняк под самый корешок.

Подвозили воду работающим в поле, работали на конных граблях, скирдовали солому и даже косили на лобогрейках. Нам начисляли настоящие трудодни, по ним выдавали настоящие продукты и зерно, нам было тогда по одиннадцать, двенадцать.

Скажу откровенно — мне, городскому мальчишке, нелегко было прижиться в среде сельских ребят. Их смешил наш городской говор, особенно слово «что». И я научился балакать. Мы, городские, были во многом неумехами по сравнению с сельскими мальчишками, и нас учили всему упорно и даже жестоко. Над нами смеялись за малейшую промашку: копнул лопатой не так (штык надо держать почти перпендикулярно, а не наклонно) — и тебе выговор с издевочкой; срубил тяпкой ботвинку на прополке картофеля — опять выговор — уметь надо! Впрочем, это не только у мальчишек, у взрослых тоже. Неумелость высмеивается самым решительным образом. И если ты еще не прислушиваешься к критике — тебя засмеют.

Поэтому мы упорно учились орудовать лопатой, тяпкой, косой, учились плести ременные кнуты, ездить на лошади, запрягатБ, распрягать, нуздать, путать, поить. Не дай бог, напоишь лошадь «горячую» с ходу. Надо дать животному остыть.