Читаем Ближе к истине полностью

Ужин хороший: и вкусный, и обильный, и недорогой. Суп, на второе выбирай: печень, котлеты, сердце с гарниром. На десерт — крепкий чай. Порции хорошие, стоят копейки. Отлично! Вот только какие-нибудь раскладные или раздвижные столы и стулья. Мелочь? Ложка дегтя в бочке меда. Поистине!

Поздно вечером мы прощались с парторгом Василием Николаевичем возле конторы отделения.

— Если захотите душ принять, здесь имеется, — заботливо сказал он. И я подумал — молодцом! У них даже душ имеется на отделении.

В этот день «обломался», как здесь говорят, комбайн Головко Анатолия. Возле него мы и задержались с Василием Николаевичем допоздна. Здесь во время ремонта я и рассказал ребятам, что жил когда-то в Придорожной и знаю Владислава Бондаря.

Он выглянул из-за большого колеса комбайна, присмотрелся ко мне, немного озадаченный и растерянный.

— Помню, жили беженцы у Стебликив. Помню, шо была девочка взрослая уже и два пацана…

Мы с ним стаАи вспоминать события, общих знакомых: Федьку Чуян «а, Толика Шарко, Ваську Донцова, что за МТФ у сепаратной жил. Кто уехал, кто погиб, кто умер уже. А многие работают в колхозе. Механизаторами, животноводами.

В наш разговор вклинивались и другие. Под этот необычный взволнованный разговор спорилась работа.

Поломка была серьезная, рассыпался подшипник в узле передачи скорости переднего моста. Ремонтировать можно только на месте, в поле, иначе можно разворотить весь мост.

Поддомкратили, сняли колеса, вытащили полуоси. Сначала работали вчетвером: два брата Головко — старший и младший, Николай Семеняка, сын того самого Семеняки, который ухаживал за моей сестрой, молчаливый расторопный мужчина, первый мой знакомый в день приезда. И Вячеслав Бондарь. Потом, в конце уже, подключился энергичный и сильный, как вулкан, Толбачик, Николай Пелюх. Помогали и шоферы, что работают на отвозке зерна. И я распиливал дубовую доску на подкладки под домкраты.

— 1..К нему тянутся люди, — сказал мне Василий Николаевич, увидев целую бригаду добровольных помощников возле Анатолия Федоровича Головко. — И шоферы просятся к нему на отвозку зерна. Даже Андрей Фелер, что отвозит полову, — кстати, отлично работает! — каждую минуту свободного времени крутится возле него. Притягательный человек…

Действительно, я это испытал на себе и могу подтвердить. Всю вторую половину дня до позднего вечера (с утра я писал) я пропадал в поле в этом звене. Жара, пылища и бесконечная ходьба по загонке туда — сюда — а уходить не хотелось. Хотелось увидеть и понять что-то завораживающее в работе этих людей. Даже во время ремонта.

Немногословно, без препирательств, слаженно, дружно они снимали деталь за деталью, узел за узлом, пока не добрались до главного, где поломка. Сотни движений и большинство из них с усилием. Я не раз ловил себя на мысли — откуда у них столько энергии?

Приезжают и уезжают на мотоцикле руководители машинного двора — Николай Иванович Волик и Иван Алексеевич Раков. Механик Николай Иванович Кужильный. «Что надо?» — спрашивают. Привозят нужные детали.

Поломка эта случилась на поле, где косили задетый градом клин. Пшеницу побило, положило. Пробовали КИРом взять, не получилось — рушится колос, зерно остается на земле. Решили комбайнами. Надо убрать хлеб, пока погода. А стебель сырой, полегший, забивает агрегат, требуется предельное напряжение не только людей, но и машин. А машина старенькая — девятую страду на ней работает Анатолий Федорович, и она не выдержала.

До десяти часов вечера ремонтировали. Потом переоборудовали все комбайны звена под подборщики и на подборке валков еще на соседнем поле работали до трех

часов ночи. «Наигрались, — как выразился Анатолий Федорович, — до отказа».

— Хоть бы вагончик какой организовали, — заметил он тогда секретарю парткома. — Ото б закончили работу, упали, поспали трохи и снова в загонку. А то пока доберешься до дому, потом утром снова сюда…

— Да вот, — роняет задумчиво Василий Николаевич, — не развернулись, животноводы забрали все вагончики.

Анатолий Федорович молчит. Я думаю: «Неужели действительно нельзя организовать им отдых? Солидный такой колхоз, до четырех миллионов прибыли в год!..»

На майском Пленуме ЦК КПСС, принявшем Продовольственную программу, обращалось внимание руководителей на культурно — бытовое обеспечение сельскохозяйственных работ. Особенно в период уборки.

Придорожная в трех километрах от отделения. Но все равно, когда человек уставший, после 20–часовой работы ему каждая минута дорога. А надо заводить мотоцикл или мотороллер, а он тоже может забарахлить, — ехать домой, дома тревожить семью, потом утром раньше вставать, собираться, добираться…