Читаем Биг-Сур полностью

Обращаю свое бедное истерзанное внимание на генерала, который говорит, что во Вторую мировую воевал на стороне «маки`», французских партизан, а также участвовал в партизанских действиях на юге Тихого океана и знает один из лучших сан-францисских ресторанов, можем все туда поехать гулять, филиппинский ресторан недалеко от Чайнатауна, отлично, говорю, поехали – Он подливает мне еще – Видя забавное ирландское лицо фотографа Ши, я кричу: «Хочешь можешь меня поснимать когда угодно», а он отвечает мрачно: «Только не с целью пропаганды, все что угодно кроме пропаганды» – «Какая еще пропаганда, при чем тут пропаганда» (и тут возвращается Перри за ручку с Пупу, они ходили погулять и выпить кока-колы) и я понимаю, что все просто живут своей жизнью, один я сумасшедший.

Больше всего я тоскую по Коди, чтобы он объяснил мне все это, но скоро становится ясно, что это и ему не под силу, я всерьез схожу с ума, подобно «Подземной» Ирен, хотя сам еще этого не понял – В самых простых вещах вижу заговор – А «генерал» пугает меня еще больше, обернувшись странным бонвиваном-штатским и даже не пытаясь помочь мне оплатить счет за филиппинский обед в ресторане, где к нам присоединяется Билли, и сам ресторан какой-то стремный, в особенности из-за огромной толстогубой молодой филиппинки, явно не в себе, она сидит одна в дальнем углу, непристойно поглощая пищу и нагло поглядывая на нас, мол пошли все на хер, как хочу, так и ем, соус летит во все стороны – Ничего не понимаю – Вообще-то всех пригласил генерал, а плачу почему-то я – за него, Ши, Перри, Билли, Эллиота, себя и всех остальных, апокалиптическое безумие сотрясает мои глазные яблоки и ко всему для меня разорителен их Апокалипсис который они создали в своем молчащем Сан-Франциско.

О как хотелось бы мне спрятаться и поплакать в объятьях Эвелин, но оказываюсь я в результате в объятьях Билли и второй вечер подряд выслушиваю ее рассуждения о духовном – «А что Перри? чего ему надо? и что это за странный генерал? и кто вы все – банда коммунистов?»

29

Дитя не желает спать в колыбельке, а выползает из комнаты и смотрит, как мы на кровати занимаемся любовью, но Билли говорит: «Хорошо, пусть учится, как ему еще учиться?» – Мне стыдно, но раз Билли тут и все-таки мать, приходится продолжать и не обращать внимания – Еще один зловещий факт – В какой-то момент бедный ребенок глядя на нас начинает пускать длинные слюни, я кричу: «Билли, посмотри на него, ты уверена, что ему полезно?» – а она: «Он может брать все что хочет, в том числе нас».

«Детка, но это же неправильно, может, уложить его спать?» – «Он не хочет спать, он хочет быть с нами» – «Оо» – и я понимаю, что Билли сумасшедшая, а я не такой сумасшедший как думал, и что-то тут не так – Чувствую, что качусь под уклон, хотя бы потому что всю следующую неделю сижу все в том же кресле у аквариума с золотыми рыбками и пью портвейн бутылку за бутылкой как автомат и все как-то не так, приходят Монсанто, МакЛир, Фэган, все, они взбегают по лестнице и мы проводим долгие пьяные дни в беседах а я безвылазно торчу в этом кресле и ни разу больше не добираюсь до восхитительной горячей ванны с книжкой – А вечером приходит Билли и мы набрасываемся друг на друга как чудовища, не знающие, чем еще заняться, я уже совсем мутный и не знаю, что происходит, а Коди куда-то делся – На самом деле я звоню ему и спрашиваю: «Ты когда-нибудь приедешь за мной?» – «Да да да через несколько дней, сиди пока» как будто хочет научить меня чему-то, подвергнув испытанию, через которое прошел сам, и посмотреть что я скажу.

На самом деле все сошло с ума.