Читаем Биг-Сур полностью

Визиты Перри пугают меня: я начинаю подозревать что он из тех «сильноруких» что избивают стариков, недоверчиво наблюдаю за ним – А он расхаживает туда-сюда и говорит: «Ну как тебе мои красотки, не понравились? не все ли равно сколько ей, 9 или 19, знаешь, как они при ходьбе виляют своими пони-хвостиками и маленькими попками» – «Ты их похищал когда-нибудь?» – «У тебя вино кончилось, давай сбегаю, или может травы хочешь? что с тобой, ты как?» – «Я не знаю что происходит!» – «Может, просто много пьешь, Коди говорит, что ты слетел с катушек, не надо» «Но что происходит?» – «Да не все ли равно, папа, у нас любовь и свинг, а квадратные не врубаются и хотят нас зачморить» – «Кто?» – «Квадратные, цивилы… а мы хотим чтобы свинг, любовь, отрыв в ночи, вот в Эл-Эй поедем, я тебе покажу своих друзей, там такая компашка» (в пьяном угаре я уже намылился с Билли, Эллиотом и Перри в Мексику, с остановкой в Лос-Анджелесе, где у Перри какая-то богатая баба даст ему денег, а если нет, он все равно где-нибудь достанет, а еще мы с Билли собрались пожениться) – Самая сумасшедшая неделька в моей жизни – Билли ночью говорит: «Ты боишься, что я не сумею выйти за тебя, на самом деле все получится, и Коди за, я поговорю с твоей мамой, я сделаю так что она меня полюбит. Джек! – внезапно восклицает она мучительно-музыкальным голосом (ибо я только что сказал: «Эх, Билли, нашла бы себе мужика да вышла бы замуж») – Ты мой последний шанс выйти за настоящего Мужика!» – «В смысле “настоящего”, ты что, не видишь, что я псих?» – «Ты псих, но ты мой последний шанс добиться взаимопонимания с Мужиком» – «А Коди?» – «Коди никогда не бросит Эвелин» – Очень странно – И более того – Ничего не понимаю.

30

Понимаю только странный день, когда наконец пришел Бен Фэган, один, принес вина, раскурил трубочку и говорит: «Джек, тебе бы поспать, обрати внимание, у этого кресла в котором ты говоришь сидишь тут целыми днями, уже днище выпадает» – Я слезаю и заглядываю снизу, и точно, вон уже пружины торчат – «Давно ты сидишь в этом кресле?» – «Каждый день, жду Билли, говорю с Перри и всеми остальными, целый день… Господи, пошли выйдем, посидим в парке», – добавляю я – Где-то в туманной мути этих дней проявлялся МакЛир, хотел, чтоб я помог ему напечататься в Париже, я вскакиваю и набираю Париж, звоню Клоду Галлимару, а попадаю, видимо, на какого-нибудь дворецкого его усадьбы под Парижем и слышу на том конце невменяемое хихиканье – «Это дом, c’est le chez eux de Monsieur Gallimard? – Хихиканье – Où est Monsieur Gallimard?[8] – Хихиканье – Очень странный звонок». МакЛир терпеливо ждет, надеясь на публикацию своей «Темно-коричневой» – В ярости безумия я звоню в Лондон старому своему приятелю Лайонелу, просто так, без повода, и застаю его дома, а он говорит: «Ты звонишь мне из Сан-Франциско? зачем?» – А я отвечаю не лучше чем смешливый дворецкий (плюс ко всему безумию, почему звонок издателю в Париж должен обернуться хихиканьем, а звонок старому другу в Лондон ссорой?) – В общем Фэган видит, что меня уже шкалит и мне нужен сон – «Возьмем бутылку!» – кричу я – Но кончается тем, что он сидит в парке, покуривая трубочку, с полудня до шести вечера, а я совершенно вымотанный сплю на траве, так и не откупорив бутылку, лишь время от времени просыпаясь: где я? ей-Богу, в раю с Беном Фэганом, следящим за людьми и за мной.