— Он самый. Вам принесут поесть и… спасибо. У вас красивая грудь. Особенно соски. Они очень маленькие, темно-розовые и очень твердые. Когда ваша кожа перестанет источать яд, я буду их сосать и ласкать часами напролет. Вам понравится…может быть, вы даже назовете меня, как его — моар, когда кончите.

— Никогда!

— Никогда не кончите или никогда не назовете?

— Катитесь к саанану!

— Вы знаете, что означает это слово? Моар?

— Оставьте меня в покое. Убирайтесь!

— Не знаете… а жаль. Красивое слово и значение у него особенное. Ценное. До встречи.

Когда за ним захлопнулась клетка и вверху стихли тяжелые шаги, я с силой ударила кулаками по стене. Я била ими, пока не содрала костяшки пальцев, а потом лихорадочно пыталась завязать разрезанные тесемки на груди. Я знала только одно — я больше не вынесу чьих-то пыток. Я не хочу никого терять, хочу похоронить Аниса и увидеть Моран. А еще я безумно хочу его смерти. Да, сейчас он победил. Мне придется согласиться. И, может быть, тогда я убью его намного быстрее. Как говорит мой отец, побеждать надо не силой, а мозгами. И я больше не намерена проигрывать.

ГЛАВА 11. РЕЙН

Я не притрагивался к ней целую вечность. Целую проклятую вечность я каждый день думал о ней. О мести и о ней. О смерти и о ней. О власти и о ней. Обо всем и всегда, Саанан ее раздери, о ней. У меня были женщины до нее, у меня были женщины после нее, а она никогда не была моей. Я её даже не имел…но, то что мы делали там, на берегу Тиана…я помнил в тысячу раз ярче, чем любой самый феерический секс в моей жизни. Словно запомнил каждое прикосновение, как заноза в мозги въелось, отпечаталось тайными знаками и ныло, болело тянущей болью жажды повторения. И чем больше понимал, что никогда…тем больше болело и сильнее. Права была Дали — шеана она проклятая, приворожила меня. Иначе и не назовешь. В душу продралась, пустила там корни, как паразит, и проросла внутри. Магия её волос и запаха. Говорят, шеаны пахнут так, что мужчина лишается покоя, если хоть раз вдохнул их запах возбуждения, станет зависимым. А я не только вдыхал, я её возбуждение языком слизывал и пальцами собирал, членом терся и скрежетал зубами, чтобы не войти раньше времени. Берег для себя же.

Иногда закрывал глаза и под кончиком языка ощущал вкус её кожи, а под пальцами мягкость и влажную тесноту плоти.

У меня не было недостатка в женщинах. На определенном этапе меня перестало волновать собственное лицо, а их волновал звон монет либо то, что я давал им в постели. Мой волк мог то, чего не могли обычные мужчины, и моя популярность у женского пола росла пропорционально количеству скулящих от наслаждения сук, готовых рвать друг другу глотки за право подольше задержаться рядом со мной. Они выползали на дрожащих ногах с онемевшими языками, сведенными скулами и растёртыми до крови промежностями, а у меня все еще стоял. Извечная проблема получить разрядку. Редкая, как цветок победы, распускающийся один раз в году.

И некоторые задерживались, как, например, моя лассарская любовница Тами. Знатная деса, чей супруг был в свите Аниса Вийяра и состоял в Совете мужей Ардара. Его труп однимиз первых был скинут в ров за стеной после того, как мы вошли в город.

Возможно, именно поэтому она сейчас не сидела в темнице с остальными лассарами, которых согнали туда после того, как мы взяли Валлас, а жила в моем замке вместе с прислугой. Мне нравилась ее готовность раздвигать ноги по первому зову… когда я был меидом, а еще мне нравились её медные волосы. Почти красные. Нравились и одновременно с этим ненавидел их. Я наматывал их на кулак, я терся о них лицом, губами, зудящим членом и, наконец, получал разрядку. Кончал и рычал проклятия от облегчения и горечи на губах.

Она терпела, даже когда я их срезал под корень кинжалом, а потом остервенело трахал ее во все отверстия, вдавив лысую голову в кровать и представлял на ее месте совсем другую женщину. Сейчас я ее не звал. Без волос она потеряла свою привлекательность для меня…Да, и зачем, если суррогат больше не нужен. Оригинал совсем рядом. Так близко, что меня от этой мысли трясет всего.

Иногда думал, что все кончено. Избавился, отболело — теперь только жажда мести и крови династии Вийяр и ничего больше. А потом снова накатывало…иногда волнами тихими, а иногда девятым валом, и тогда я убивал. Я лез в самое пекло и искал смерть. Но она тоже любила со мной играть в прятки. Ей не нравилось мое жуткое лицо, не нравились мои правила, и она слишком часто мне проигрывала. Иногда мне казалось, что эта сука просто меня боится. Танцевал над трупами поверженных врагов, а она из-за кустов наблюдала, а потом уходила в Туманные Воды. То ли ей не нравилось, как я танцую, то ли у нее занижена самооценка.

И я снова воскресал для еще одного раунда. Продумывал планы годами, прогибал спину под ударами плетей. Места живого нет на ней. Месиво из рубцов и ожогов.