Читаем Безликий полностью

— Заперта сука старая.

— Отведи меня к ней. У меня заговорит.

* * *

Едва я вошел в полутемное помещение кельи, старуха в медвежьей шкуре к стене шарахнулась и зашипела, как ящерица. Глаза полностью белой пленкой затянуты, подбородок дергается то ли от старости, то ли зверя моего чует, боится. И вонь…невыносимая вонь грязного тела и медвежьего сала.

— Гайлааар, — зашипела и в стену когтями скребётся, точно просочиться сквозь камни хочет, а я усмехнулся — знает, что в один миг ей шею сверну и яд под ногтями не поможет.

— Не бойся, мадора. Убивать тебя пока никто не собирается. А если полезной окажешься, еще и накормят.

— Среди людей…гайлар… маска под масскооой.

Её слепота — это лишь видимость для смертных, видит она намного больше нашего. Да то видит, что человеку и даже волку не под силу. Насколько сильна, интересно? Говорят, баордские мадоры одни из самых сильных шеан в мире.

— Почему от Туманных вод уходите, что за стратегия? Барг решил сменить место дислокации или задумали что-то?

— Две маски, а останется одна и та ненадолго.

— Я тебя погадать не просил, для этого в Ардаре валлаские шеаны имеются. Ты на вопросы отвечай, старая, иначе к рассвету твоя шкура рядом с медвежьей висеть будет и смердеть за версту жиром и гнилью.

Она снова зашипела, показывая мне желтые зубы и выпуская когти, готовая драться, но в то же время смертельно перепуганная. Знает, что смерть рядом, и нервничает.

— Зло идет сюда…в Саананском лесу деревья гибнут, лед красной коркой покрывается. Все звери издохли.

— Что ты мелешь? Какое зло? Правду говори. Я терпением не отличаюсь. Голову мне не морочь.

— Старая Сивар всегда правду говорит. Мадорам запрещено лгать. Их Гоа покарает и силу отнимет. Зло… их сотни … мир умрет, когда они на землю ступят. Все туманом покроется вечным холодом. Он голоден.

Я смотрел, как она зубами клацает и скрюченные пальцы то сжимает, то разжимает. Мимо меня смотрит, но за каждым моим движением головой ведет.

— Отдай ниаду. Мир еще на двести лет продлится.

Я насторожился. Она дернула за самую больную струну внутри меня.

— При чем здесь ниада?

— Он за ней идет. Она последняя. Без нее возрождение невозможно.

— Возрождение кого?

— Черных теней. Его сыновей. Она нам всем смерть принесет. В Храме должна быть. Не в нашем мире.

Вдруг посмотрела прямо на меня белыми глазами, и я почувствовал, как по коже паутина расползается, но проникнуть не может — не по зубам я мадоре. Потому что не человек.

— Погубит тебя. В ней твоя смерть. Ниада не твоя.

— Моя! Я ее такой сделал, старая, я же и обратно верну.

— Не вернешшшь. Поздно уже. Они придут за ней, если не отдашь. И весь мир погрузится в туман. Из-за тебя и страсти твоей дикой.

— Ты совсем помешалась в своем лесу саананском. Самое страшное зло здесь я, да и ты — то еще отродье саананское. Все остальное сказки да легенды.

— Тьма не всегда так черна, как кажется. Смерть она белая, а не черная. Запомни Гайлар. Свет наполнен тьмой… и она страшнее тем, что ты ее не видишь. Сражайся со Светом, Рейн дас Даал, иначе он отберет ее у тебя. Все изменится…не будет, как прежде, если они ступят на землю из воды.

— Кто они?

— Никто. Нет у них имени, тела нет, души нет. Они — никто. Черные тени.

Совсем мозги от старости иссохли. Чокнутая старуха. Барг, наверняка, увидел место потеплее. Зима гонит баордов на юг, а не зло эфемерное.

— Не станешь ты велеаром из-за неё. Не здесь. Не в этой жизни. Если выбор не сделаешь, она тебя погубит. Зверем лютым и одиноким будешь. Все потеряешь. Отдай ее ему. Вернииии. Женщина-смерть с красными волосами не имеет права любить. Не тронь её тело. И душу не тронь.

Захотелось старой суке выдрать язык, а еще лучше — голову отсечь, чтоб заткнулась.

— Мне плевать на твои пророчества. И толку от тебя нет. Ничего умного не сказала. Велю тебе пальцы отрубить и освежевать вместе с лассарами сегодня вечером.

Дернула головой, как змея из стороны в сторону двигает, а шея на месте и глаза все белее и белее, как снег.

— Я могу пригодиться, гайлар. Тебе ведь нужен проводник через Туманные воды к Лассару? Людей твоих могу вылечить от яда мадорского. Я пригожусь, Даал. Не убивай Сивар. Сивар много чего умеет. Её сам Гоа выбрал. Багр молился на Сивар, но потерял. Она сама ушла. Смерть баордов первыми заберет.

Я смотрел на старую тварь и думал, насколько она может быть полезной в дороге, и не лжет ли мне. Подлая сука могла что-то придумать, чтобы шкуру свою вонючую спасти. Лучше избавиться от неё. Нельзя доверять баордам. Они, как гиены.

— Не нужна ты мне, мадора проклятая. Одним баордом на земле станет меньше. Одной тварью смердящей. А через Туманные мы и без тебя дойдем.

Я развернулся к двери, слыша, как внизу снова начались беспорядки и голоса людей скандировали «смерть вийярской суке».

— Она согласится. Сегодня согласится, Безликий. И её тело получишь. Заставь ниаду хотеть, и она перестанет жечь ядом. Разбуди в ней женщину.

Повернулся к баордке: все так же смотрит сквозь меня и когтями по воздуху водит.