Читаем Бернадот полностью

Он прибыл в Вену 8 февраля 1798 года и переночевал в таверне «Белый лебедь» — здание для посольства Франции ещё нужно было подобрать. Верительные грамоты ещё находились в пути из Парижа. Уже на следующее утро Бернадот узнал, что его статус завышен: австрийцы ждали не посла, а посланника, потому что австрийские интересы в Версале должен был представлять барон и посланник фон Дегельманн41. Министру иностранных дел Австрии Ф. Тугуту пришлось предпринимать экстренные усилия, чтобы умилостивить русского посла, который в дипломатическом корпусе был дуайеном и, естественно, не собирался уступать пальму первенства «французскому бунтовщику ». Ни один владелец дома в Вене не соглашался пустить посла республиканской Франции к себе на постой. С трудом уговорили князя Карла Лихтенштейна отдать под посольство первый этаж принадлежавшей ему гостиницы на улице Валльнерштрассе. Франц II рассматривал приём своими подданными посла французской Республики как личное оскорбление, и некоторые из жителей Вены, осмелившиеся пригласить посла или его секретарей к себе в дом, поплатились высылкой из столицы. С первого же дня пребывания Бернадота в Вене за ним было установлено плотное наружное наблюдение, а тайная полиция приняла все меры к тому, чтобы завести в посольстве Бернадота своего агента. Франц II с большим интересом лично прочитывал материалы слежки и разработки французских дипломатов.

Посольство въехало в дом на Валльнерштрассе с большой помпой и шумом. Всё необходимое для хозяйства — мебель, посуду, экипажи, ливреи и т.п. — пришлось закупать на месте. Аренда дома составляла астрономическую сумму в 30 тысяч франков в год. Последним из Парижа с двумя польскими диссидентами, инструкциями Талейрана и верительными грамотами 20 февраля прибыл секретарь Э. Годэн. Его задержали на границе как французского шпиона, и Бернадот в конце февраля смог, наконец, передать австрийскому министру иностранных дел копию верительной грамоты и обговорить дату вручения оригинала императору Францу II.

Аудиенция у императора была назначена на 2 марта. Улицы, по которым должен был проезжать кортеж с французским послом, заранее были запружены народом. На лестницах, балюстрадах, в залах и коридорах императорского дворца толпились любопытные придворные и чиновники. Бернадота сопровождал министр кабинета Австрии граф Коллоредо. Беседа с императором за рамки протокола не вышла: посол вручил монарху свои аккредитивы, обменялся с ним парой фраз и представил ему членов своего посольства. Императрица сказалась больной, и протокольная встреча с ней была перенесена на более поздний срок.

Начало дипломатической деятельности было вполне сносным, но потом Бернадота стали преследовать ошибки и явные просчёты, впрочем, проистекавшие в основном из инструкций Талейрана, которым он неукоснительно следовал, и неудачных советов Годэна. Так получилось, например, с эрцгерцогом Карлом. Эрцгерцог, достойный противник Бернадота на поле брани, попал к императорствующему брату в опалу и в Вене пока отсутствовал. Встреча с ним была намечена на 12 марта,ло за день до этого эрцгерцог послал к Бернадоту курьера и сообщил, что принять его в указанный день не может, поскольку должен был сопровождать брата на охоту. Наследник предлагал встретиться днём позже, но Бернадот, строго следуя инструкциям Талейрана, сделал оскорблённый вид и дал знать эрцгерцогу, что «предоставленной привилегией воспользоваться, к сожалению, не может».

Бернадот отказался нанести протокольный визит своим коллегам-послам и исключение сделал лишь для послов Турции и Испании. О своём прибытии он тем не менее известил дипкорпус (кроме английского и ганноверского посла42), разослав им свои визитные карточки, в которых снисходительно подтвердил, что сам он протокольные визиты принимать намерен. Такой аффронт в дипломатическом этикете неприемлем, и вряд ли кто захотел воспользоваться приглашением нанести визит французскому послу, потому что первые протокольные визиты, независимо от национальности и возраста, должен наносить коллегам только что прибывший в столицу дипломат, а не наоборот.

Впрочем, Бернадоту на одном приёме удалось познакомиться с временным поверенным в делах Швеции Ф.С. Сильверстольпе (1769—1851), первым шведом, которого он встретил в своей жизни. Швед выяснил, что в повседневном общении посол Франции оказался приятным человеком. «Французский посол, несомненно, завоюет здесь большие симпатии, — с апломбом докладывал Сильверстольпе в Стокгольм. — Его скромная сущность проявляется в разговорах как с высшей аристократией, так и с представителями средних классов ».