«Затем разговор пошел о размещении нового объекта. Поскольку в задачу его деятельности будет входить разработка более крупных по мощности и габаритов зарядов, то создавать его надо где-то в глухом, удаленном от больших населенных пунктов месте и непременно за Уралом. Просматривались регионы в Новосибирской, томской областях, в Красноярском крае. Но все эти варианты отклонялись то из-за того, что там уже строились объекты нашего министерства, то из-за того, что потребуются слишком большие затраты материальные, а главное — временные, на обустройство коммуникаций. В конце концов все согласились с предложением А.П. Завенягина строить объект на Урале между крупными промышленными городами Свердловском и Челябинском. Эти два города соединены между собой железной и шоссейной дорогами. Правда, автомобильная дорога плохого качества, но ее уже начали реконструировать. В эти транспортные магистрали можно «врезаться» без больших затрат. Кроме того близость химического комбината «Маяк» позволит оперативно решать вопросы изготовления экспериментальных материалов. И, наконец, наличие хотя и небольшой, но действующей лабораторной базы с необходимым жилым фондом и инфраструктурой в укромном уголке уральской глубинки — поселке Сунгуль — дает стартовые возможности не только для развертывания строительства, но и для начала работ некоторых подразделений нового института по основной тематике. Имеющаяся там радиологическая лаборатория (Лаборатория «Б») с небольшим количеством сотрудников может быть переведена в другое место».

24 марта 1955 года выходит Постановление Совета Министров СССР (№ 586–362) о создании нового института, а 5 апреля министр среднего машиностроения А.П. Завенягин издает приказ № 252. Так появляется на свет НИИ-1011, который сегодня известен во всем мире как российский Федеральный ядерный центр — ВНИИ технической физики (РФЯЦ — ВНИИТФ).

Только факты: «Первый принятый на вооружение в Советском Союзе термоядерный заряд был разработан и испытан сотрудниками нового института в 1957 году. Успешно проведен в этом же году на Новой Земле первый физический опыт, открывший еще одну важную страницу в деятельности института — выполнение уникальных фундаментальных исследований в области экстремальных состояний вещества и высокоинтенсивных динамических процессов.

Большинство рекордных по различным показателям ядерных зарядов (ЯЗ) было создано в РФЯЦ — ВНИИТФ:

— самый маленький ЯЗ для артиллерийского снаряда калибра 152 мм;

— самый легкий боевой блок для Стратегических ядерных сил;

— самый прочный и термостойкий ЯЗ, выдерживающий давление до 750 атм и нагрев до 120 градусов, предназначенный для мирных целей;

— самый ударостойкий ЯЗ, выдерживающий перегрузки более 12 000 g;

— самый экономичный по расходу делящихся материалов;

— самый чистый ЯЗ, предназначенный для мирных применений, в котором 99,85 % энергии получается за счет синтеза ядер легких элементов;

— самый маломощный заряд-облучатель».

«По блату под купол цирка не полезешь…»

Он был первым заместителем главного конструктора и научного руководителя создания оружия Ю.Б. Харитона. Вместе с ним, И.В. Курчатовым, Я.Б. Зельдовичем он получал Звезды Героя, Сталинские премии и все остальное, что к ним прилагалось.

Что же произошло потом? Почему выдающийся ученый ХХ века Кирилл Иванович Щелкин так и не стал академиком — он был избран только член-корреспондентом Академии наук СССР? Почему он ушел из руководителей Уральского ядерного центра, который сам и создавал? Наконец, что стало причиной того, что его юбилеи практически не отмечались? И, наконец, почему он оставил «Атомный проект» намного раньше, чем это сделали его коллеги академики Я.Б. Зельдович и А.Д. Сахаров?

Много вопросов рождается, когда знакомишься с судьбой и жизнью великого ученого и конструктора…

Уже четыре десятка лет я занимаюсь историей создания нашего ядерного и термоядерного оружия. Очень многие люди рассказывали мне и о Кирилле Ивановиче. Однажды довелось повстречаться и с ним. Это случилось незадолго до его кончины, но разговор наш шел только об учебнике, который он написал тогда. Естественно, ни слова об «Атомном проекте»! В середине 60-х секретность была столь же беспощадна, как и при Берии. Практически ничего по отношению к тайнам ядерного оружия не изменилось… Впрочем, как и сейчас…

Итак, мне многое было известно о Щелкине. И тем не менее на те вопросы, которые я перечислил чуть ранее, убедительных ответов я не получал.

Но наконец-то пришло время, когда «пелена режимности и тайны» начинает понемногу таять. Тому способствует снятие секретности с ряда документов «Атомного проекта СССР», а также, в частности, воспоминания сына Кирилла Ивановича Щелкина, которые он мне подарил. Он назвал их символично: «Апостолы атомного века». Воспоминания изданы тиражом 500 экземпляров — это намного меньше, чем в свое время издавалась литература «для служебного пользования». Времена проходят, но нравы, оказывается, не меняются.