Читаем Аргонавтика полностью

25   Так он с презреньем сказал. А тот взглянул, покосившись,     Льву подобен, которого люди в горах окружили.     Ранен острым копьем он, но нет до толпы ему дела.     Взором он ищет того, кто, убить не сумев, его ранил.     Скинул плащ Тиндарид, на диво сотканный, тонкий,30   В дар от одной из лемниянок взял он его на прощанье.     Темный свой двойной, с застежками плащ и тяжелый     Посох отбросил Амик — всегда он носил этот посох,     Срезанный в местных горах из дикорастущей оливы.     Тут же быстро вблизи, приглядев удобное место,35   Оба они товарищей в ряд на песке усадили.     Оба несхожими были на вид ни статью, ни телом.     Был подобен Амик Тифию* губителю, сыну     Геи-Земли, — чудовище жуткое это когда-то     В гневе на Зевса она родила. Тиндарид был подобен40   Той небесной звезде, чьи лучи прекраснее блещут     Всех других, сияющих с ней на ночном небосводе.     Был сын Зевса таков, опушенный первой бородкой,     С ярким блеском в глазах, но гнев увеличивал силу,     Словно в звере. Взмахнул он руками, желая проверить,45   Столь ли гибки они, как некогда раньше бывали,     Не повредили ли им усталость и трудная гребля.     Царь Амик пренебрег испытаньем. Он молча, поодаль     Стоя, надменно смотрел на соперника. Сердце стремилось     Кровь у него из груди пролить как можно скорее.50   Между тем к их ногам Ликорей, Амика прислужник,     С двух сторон положил* по паре ремней сыромятных,     Были сухими они и еще подсушены очень.     Дерзкое слово промолвил Амик, обратясь к Полидевку:     «Сам охотно без жребья вручу я, какой ты захочешь,55   Чтобы после меня не считал в пораженье виновном.     Их по рукам обмотай и, узнав, ты скажешь, конечно,     Сколь я искусен в умении резать воловьи шкуры     На ремни и кровью кропить ими щеки мужские».     Так он сказал, а тот в ответ ничего не промолвил,60   Лишь улыбнулся слегка и те ремни, что лежали     Возле ног у него, молча поднял. Вышли навстречу     Брат его Кастор и с ним могучий Талай, сын Бианта,     Руки ремнями ему обернув, ободрили словами,     Пущую силу придав. Амику же вышли на помощь65   Орнит с Аритом. Не знали, глупцы, что готовят на гибель.     После того как они, против стоя, в ремнях оказались,     Тотчас перед собою подняв тяжелые руки,     Бросились, силой своей грозя, один на другого.     Бебриков вождь, подобно тому как морская свирепо70   Мчится волна, на быстрый корабль нападая, а мудрый     Кормчий его отклоняет, спасая привычным искусством     Всякий раз, как волна о борт ударить стремится, —     Так Амик, грозя, Тиндарида теснил, не позволив     Даже помедлить тому. Полидевк невредим оставался.
Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Собрание сочинений. Том 2. Мифы
Собрание сочинений. Том 2. Мифы

Новое собрание сочинений Генриха Сапгира – попытка не просто собрать вместе большую часть написанного замечательным русским поэтом и прозаиком второй половины ХX века, но и создать некоторый интегральный образ этого уникального (даже для данного периода нашей словесности) универсального литератора. Он не только с равным удовольствием писал для взрослых и для детей, но и словно воплощал в слове ларионовско-гончаровскую концепцию «всёчества»: соединения всех известных до этого идей, манер и техник современного письма, одновременно радикально авангардных и предельно укорененных в самой глубинной национальной традиции и ведущего постоянный провокативный диалог с нею. Во второй том собрания «Мифы» вошли разножанровые произведения Генриха Сапгира, апеллирующие к мифологическому сознанию читателя: от традиционных античных и библейских сюжетов, решительно переосмысленных поэтом до творимой на наших глазах мифологизации обыденной жизни московской богемы 1960–1990‐х.

Генрих Вениаминович Сапгир , Юрий Борисович Орлицкий

Поэзия / Русская классическая проза
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена

Утонченная и немногословная японская поэзия хайку всегда была отражением мира природы, воплощенного в бесконечной смене времен года. Человек, живущий обыденной жизнью, чьи пять чувств настроены на постоянное восприятие красоты земли и неба, цветов и трав, песен цикад и солнечного тепла, – вот лирический герой жанра, объединяющего поэзию, живопись и каллиграфию. Авторы хайку создали своего рода поэтический календарь, в котором отводилось место для разнообразных растений и животных, насекомых, птиц и рыб, для бытовых зарисовок и праздников.Настоящее уникальное издание предлагает читателю взглянуть на мир природы сквозь призму японских трехстиший. Книга охватывает первые два сезона в году – весну и лето – и содержит более полутора тысяч хайку прославленных классиков жанра в переводе известного востоковеда Александра Аркадьевича Долина. В оформлении использованы многочисленные гравюры и рисунки средневековых японских авторов, а также картины известного современного мастера японской живописи в стиле суми-э Олега Усова. Сборник дополнен каллиграфическими работами Станислава Усова.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Александр Аркадьевич Долин , Поэтическая антология

Поэзия / Древневосточная литература
Собрание стихотворений
Собрание стихотворений

КОРОТКО О СЕБЕРодился в 1936 г. в Архангельской области. Но трех лет меня увезли оттуда. Детство прошло в сельском детском доме над рекой Толшмой — глубоко в Вологодской области. Давно уже в сельской жизни происходят крупные изменения, но для меня все же докатились последние волны старинной русской самобытности, в которой было много прекрасного, поэтического. Все, что было в детстве, я лучше помню, чем то, что было день назад.Родителей лишился в начале войны. После детского дома, так сказать, дом всегда был там, где я работал или учился. До сих пор так.Учился в нескольких техникумах, ни одного не закончил. Работал на нескольких заводах и в Архангельском траловом флоте. Служил четыре года на Северном флоте. Все это в равной мере отозвалось в стихах.Стихи пытался писать еще в детстве.Особенно люблю темы родины и скитаний, жизни и смерти, любви и удали. Думаю, что стихи сильны и долговечны тогда, когда они идут через личное, через частное, но при этом нужна масштабность и жизненная характерность настроений, переживаний, размышлений…

Николай Михайлович Рубцов

Поэзия