Читаем Аргонавтика полностью

1550 Сделал когда-то меня знатоком этих вод и прибрежий.     Я здесь владыка поморья, коль слышали вы, чужеземцы,     Об Еврипиле из Ливии*, столь богатой зверями».     Так говорил. А Евфим под ком свои руки подставил     С радостью и во ответ такое слово промолвил:1555 «Если, герой, ты слыхал об Апиде* и море Минойском,     То ответь на вопрос нам: ведь велика наша трудность.     Против воли своей мы явились сюда. Нас пригнали     Бури жестокие в ваши края и заморские страны.     Мы, изнуренные, наш корабль донесли до истоков1560 Озера этого и не знаем теперь, где проходит     Путь морской, чтобы нам отъехать в Пелопову землю».     Так он сказал. Тот руку простер, вдали указав им     Море и близкий из озера выход, громко промолвил:     «Там есть в море проход, где тихо чернеет пучина.1565 С двух сторон берега поднимаются белые в блеске.     А в середине, меж берегов, таится протока,     Через которую можно выйти в закритское море     И повести корабль в священную землю Пелопа.     Но, когда вам придется войти из озера в море,1570 Вправо путь свой держите, идите к суше поближе,     И до тех пор, пока держаться вы будете суши,     Вбок клоня, безопасно будет плаванье ваше.     Так обойдете вы мыс. Друзья, отправляйтесь спокойно.     Пусть беда вас минует и не измучает тело!»1575 Молвил так дружелюбно. Они на корабль свой вступили,     Страстно желая на веслах из озера выйти скорее.     Быстро помчались вперед. А Тритон в то время, треножник     Взяв большой, на виду у всех опускается в воду,     И уж никто не видит его. Вот так он и скрылся1580 Вместе с треножником. Сердце героев тогда умягчилось;     Явно, некий бог к ним вестником добрым явился.     Стали они Эсонида просить овцу изготовить     Лучшую к жертве и промолвить отменное слово.     Он отобрал овцу, поспешно с кормы ее поднял1585 Вверх, заколол и так произнес со смиренной молитвой:     «Боже, явившийся нам из дальних озерных пределов!     Будь ты Тритон, диво моря, иль Форком, или Нереем     Дочери, в море рожденные девы, тебя называют, —     Милостив к нам пребудь и даруй конец наших странствий!»1590 Молвил, жертву разрезав с молитвой, бросает он в воду.     Бог тогда из пучины предстал, каким был от природы.     Словно коня быстроногого* в круг просторный на играх     Муж направляет послушного, гривы косматой касаясь,     С ним и сам торопясь, а конь, гордо шею вздымая,1595 Скачет и, резвясь, удила украдкой кусает,     А они, с двух сторон рта сверкая, звенят потихоньку, —     Так и Тритон, касаясь кормы, долбленое судно     Вел вперед и вперед. Был очень похож он по виду     От макушки, по спине, по бедрам и чреву
Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Собрание сочинений. Том 2. Мифы
Собрание сочинений. Том 2. Мифы

Новое собрание сочинений Генриха Сапгира – попытка не просто собрать вместе большую часть написанного замечательным русским поэтом и прозаиком второй половины ХX века, но и создать некоторый интегральный образ этого уникального (даже для данного периода нашей словесности) универсального литератора. Он не только с равным удовольствием писал для взрослых и для детей, но и словно воплощал в слове ларионовско-гончаровскую концепцию «всёчества»: соединения всех известных до этого идей, манер и техник современного письма, одновременно радикально авангардных и предельно укорененных в самой глубинной национальной традиции и ведущего постоянный провокативный диалог с нею. Во второй том собрания «Мифы» вошли разножанровые произведения Генриха Сапгира, апеллирующие к мифологическому сознанию читателя: от традиционных античных и библейских сюжетов, решительно переосмысленных поэтом до творимой на наших глазах мифологизации обыденной жизни московской богемы 1960–1990‐х.

Генрих Вениаминович Сапгир , Юрий Борисович Орлицкий

Поэзия / Русская классическая проза
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена
Мир в капле росы. Весна. Лето. Хайку на все времена

Утонченная и немногословная японская поэзия хайку всегда была отражением мира природы, воплощенного в бесконечной смене времен года. Человек, живущий обыденной жизнью, чьи пять чувств настроены на постоянное восприятие красоты земли и неба, цветов и трав, песен цикад и солнечного тепла, – вот лирический герой жанра, объединяющего поэзию, живопись и каллиграфию. Авторы хайку создали своего рода поэтический календарь, в котором отводилось место для разнообразных растений и животных, насекомых, птиц и рыб, для бытовых зарисовок и праздников.Настоящее уникальное издание предлагает читателю взглянуть на мир природы сквозь призму японских трехстиший. Книга охватывает первые два сезона в году – весну и лето – и содержит более полутора тысяч хайку прославленных классиков жанра в переводе известного востоковеда Александра Аркадьевича Долина. В оформлении использованы многочисленные гравюры и рисунки средневековых японских авторов, а также картины известного современного мастера японской живописи в стиле суми-э Олега Усова. Сборник дополнен каллиграфическими работами Станислава Усова.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Александр Аркадьевич Долин , Поэтическая антология

Поэзия / Древневосточная литература
Собрание стихотворений
Собрание стихотворений

КОРОТКО О СЕБЕРодился в 1936 г. в Архангельской области. Но трех лет меня увезли оттуда. Детство прошло в сельском детском доме над рекой Толшмой — глубоко в Вологодской области. Давно уже в сельской жизни происходят крупные изменения, но для меня все же докатились последние волны старинной русской самобытности, в которой было много прекрасного, поэтического. Все, что было в детстве, я лучше помню, чем то, что было день назад.Родителей лишился в начале войны. После детского дома, так сказать, дом всегда был там, где я работал или учился. До сих пор так.Учился в нескольких техникумах, ни одного не закончил. Работал на нескольких заводах и в Архангельском траловом флоте. Служил четыре года на Северном флоте. Все это в равной мере отозвалось в стихах.Стихи пытался писать еще в детстве.Особенно люблю темы родины и скитаний, жизни и смерти, любви и удали. Думаю, что стихи сильны и долговечны тогда, когда они идут через личное, через частное, но при этом нужна масштабность и жизненная характерность настроений, переживаний, размышлений…

Николай Михайлович Рубцов

Поэзия