— Почему она, сославшись на болезнь, не идёт на работу, а наряжается и идёт на встречу? Слушай, а может, она ночная бабочка?

— Так она же ночью возвращалась домой, выгуливала собаку и укладывала спать сестру, — напомнила Зина.

— Да, не похоже! Нам нужны дополнительные сведения.

— Где же их взять?

— Надо подумать! Вот! Соседи! Они обычно всё знают!

— Но как их разговорить?

— Как-как! Тебя могут узнать. Я ещё здесь, надеюсь, не примелькалась. Поэтому пойду к ним я. Представлюсь сотрудником милиции или… А, вот! Лучше сотрудником соцзащиты. И не будем откладывать. Иди домой, жди меня. А я — на задание!

Расстались на углу дома, и Татьяна в целях конспирации немного постояла за углом, чтобы никто не увидел их вместе.

На пороге Зину встретила мама, странно сияющая после дневного потрясения, с молодым румянцем на щеках и в своём лучшем платье.

— Доченька, папа вернулся!

— Как вернулся? Не может быть! После пятнадцати лет отсутствия?! — опешила Зина.

— Четырнадцати, — заискивающе поправила мама. — Он расстался со своей, вот и вернулся.

— Мама! Не будь наивной! Его, наверное, выгнали! Негде жить — он о нас и вспомнил.

— Да, доченька, негде! Разве можно его выставить на улицу? Он же твой отец! Да и эту квартиру он нам оставил, ничего не взял! Да и деньги давал на твоё воспитание! — возбуждённо шептала мама.

— Ну, не так и часто, и то через почту, а не сам. Я даже не помню уже, как он выглядит! — пыталась возразить Зина, уже понимая, что противостоять матери невозможно. — Где же он поселится?

— В твоей комнате. Мне ведь с ним в одной комнате неудобно, сама понимаешь! А ты переселишься ко мне.

— Я очень рада! — с сарказмом ответила дочь. — И где он сейчас?

— В кухне! Изголодался очень! Пойдём, поздороваешься!

— Что-то нет желания!

— Идём! Идём! — настаивала Клавдия Петровна, мягкой ладонью подталкивая её в спину.

В кухне лицом к двери сидел блудный папа, уплетая за обе щеки яства с щедро заставленного стола. Зиночка про себя отметила, что папуля, действительно, изголодался — что-то больно с лица спал, помнится, был более упитанный, когда жил с ними.

— Здрав-ствуйте! — произнёс растерянно мужчина, привстав с табурета и всматриваясь в лицо вошедшей девушки.

Клавдия Петровна, видя, что отец не узнаёт родную дочь, пришла на помощь:

— Витя, вот и Зиночка — доченька наша! Видишь, на тебя похожа!

— Да-а-а! Быстро летит время. Выросва дочка, красавицей става! — заблеял свалившийся как снег на голову папочка. Вытерев тыльной стороной ладони блестящие от жира губы, он двинулся к Зине, видимо, целоваться. Девушка попятилась из кухни и в дверях в запальчивости выкрикнула:

— Не рассчитывай на мою благодарность, родственничек! Мы пятнадцать лет обходились друг без друга! И я не хочу ничего менять в своей жизни, по крайней мере, из-за тебя!

Рассерженная Зина отправилась в свою комнату. Обнаружив в ней тощий пыльный чемодан, вначале с досады пнула его ногой, затем выставила прочь.

— Не хочу! Не хочу! Не хочу! — как маленькая, повторяла она, упав плашмя на диван и обняв подушку. — Что за день?! Да и вчерашний не лучше, и позавчерашний! Какая-то чёрная полоса в моей жизни! Три трупа да ещё и блудный папаша на мою бедную голову!

В дверь заглянула мама:

— Доченька, что нам делать? Папа засобирался уходить, расстроился, что ты против! Но ему некуда идти!

— В этом-то и дело! Вспомнил бы он о нас, если бы хорошо жилось! Пусть идёт в гостиницу!

— Долго ли он проживёт в гостинице на свою зарплату?! А ты жестокая стала! Что ж, выгнать его, как собаку?!

— А, делайте что хотите! — сдалась, наконец, Зина, понимая, что мать рада возвращению когда-то сбежавшего от неё мужа.

Глава 7

Таню буквально распирало от новостей. Она махом взлетела по лестнице на пятый этаж, нажала на кнопку звонка и не отпускала, пока ей не открыли.

— Воды! Дайте мне воды! — взмолилась она.

Зина сбегала на кухню и вернулась с бокалом компота.

— Ох! Холодненький! Спасибо! — жадно припала Таня к запотевшей чашке. — Это что за мужчинка у вас за столом сидит? И тётя Клава какая-то сияющая! Кавалер её? Извини за любопытство!

— Папаша объявился! Жена выгнала, негде жить, вот о первой семье и вспомнил.

— Чей папаша? Твой?

— Ну не мамин же!

— Так он у вас теперь жить будет?

— В этом-то и дело, догадливая ты наша! — продолжала злиться Зина.

— Ну и дела! Ладно, остынь! Надо в каждой неприятности находить что-то положительное!

— Интересно, что тут положительного? Мне за маму больно, за себя! Пятнадцать лет назад мы еле пережили его внезапный уход! Бедная мама так и не устроила свою жизнь! А я не могла понять, как он мог нас предать, как мог отказаться от родной дочери! Мне в детстве казалось, что он любит меня! А я его как любила! Когда он нас бросил, я ночами плакала от жалости к себе и маме. Потом решила, что все мужчины — потенциальные предатели. Может, оттого в моей жизни до сих пор и не появился мужчина.