— Эх, Зинуль! Вовремя ты стала падать, да так картинно, как в немом кино! Этот красавчик тебя и подхватил на руки. Так бережно и занес в свой кабинет. А у него там ничего! Классно! — сладким голосом говорила подруга. — А он, кажется, глаз на тебя положил: в кафе всё пялился, да и там, когда ты в кресле лежала. А ты-то, мать, тоже, вроде, без внимания его не оставила! Вся розовела — чистый бутон! — смеялась Таня. — Ну, пойдём к тебе, что-нибудь поедим, а то я уже проголодалась. Да свекрови позвоню от вас.

По квартире витал запах сдобы. Клавдия Петровна выглянула из кухни:

— Что так долго? Без обеда! Идите пирожки с вишней есть.

— С удовольствием, тетя Клавочка! Я вашу выпечку люблю! А компот будет? — щебетала Таня.

— Будет, будет, — улыбнулась раскрасневшаяся от жары женщина и принялась накрывать на стол.

Татьяна позвонила свекрови:

— Мамуличка! Представляешь, мы с Зинулей попали в такую передрягу, просто ужас! Труп, милиция, нас допрашивали! Вообще — жуть! Такой стресс, такой стресс! Зине совсем плохо — я её домой еле доставила. Вот теперь её мама не отпускает, пока не поем. Пусть уж Игорёк Максимку заберёт, на улице выгуляет… А?! Подробности потом! Целую!

Таня засиделась допоздна. Позвонив мужу, отдала распоряжение выкупать, покормить и уложить сына в постель. Девушки долго обсуждали случившееся, охали, вздыхали, строили предположения, начинали повторяться, терялись в догадках и в конце концов решили, что Тане пора домой. Теперь Зина провожала подругу.

Шли медленно вдоль дома, вдыхая свежий вечерний воздух, молчали, слушая стрекотание цикад на фоне телевизионных новостей. Свет из открытых окон первого этажа падал на землю светлыми прямоугольниками, из одного из них неслась, видно, супружеская перебранка, густо тянуло жареной рыбой. Только завернули за угол, как Таня сжала тонкое запястье подруги, прошептав: «Смотри!». Из тёмного окна первого этажа выпрыгнул человек. Высокая худая фигура, пригнувшись, метнулась через пятно света прочь от дома в черноту под деревьями, где и растворилась бесследно. Переглянувшись, девушки поторопились к отрытому окну.

— Это же Светина квартира! Не случилось ли чего? Почему-то темно! Может, позвать Марью Ильиничну? — встревожилась Зина.

— А ну-ка, посмотри, что там! Я тебя подсажу!

Не дав подруге опомниться, Татьяна, присев, схватила её за ноги выше колен и, рывком оторвав от земли, не удержав равновесия, припечаталась вместе с ношей к кирпичной стене — Зина, качнувшись вперёд, схватилась за открытую створку. Таня, пристроив ноги подруги на кирпичный выступ, принялась подталкивать её снизу под мягкое место, кряхтя «ну что там?». Зина оперлась на локти и, слегка брыкаясь, попыталась освободиться.

— Ничего не видно. Тихо и темно. Спит, наверное. Помоги, я буду прыгать.

Сорвавшись вниз, при этом слегка ободрав левый локоть, Зина укоризненно покачала головой: «Ну, ты даёшь! Сама бы полезла», на что получила ответ: «Да я бы с удовольствием, только в тебе силёнок не хватит мой рост выдержать». Девушки продолжили путь на остановку троллейбуса.

— Может, это брат таким образом налево ходит, чтоб ни жена, ни сестра не знали? — предположила Таня.

— Надеюсь, что это так и не будет третьего трупа! — вздохнула Зина.

Глава 5

Утро следующего дня началось с телефонных звонков: Зина выразила соболезнование жене погибшего, потом попросила председателя родительского комитета класса организовать помощь семье Кругловых. Попытка связаться с Таней не увенчалась успехом. Вернулась с рынка мама, крикнула с порога:

— А я мясо хорошее купила! К обеду будут голубцы!

— Очень хорошо! — отозвалась дочь.

В квартиру нетерпеливо зазвонили. Зина, решив, что это Таня, бросилась открывать дверь, но это была тётя Тая. Глаза её горели, щёки пылали. Не успев перешагнуть порог, соседка ещё на площадке возбуждённо заговорила:

— Зин, представляешь?! У той убитой, что лежала тут, у нас, сегодня ночью мать убили! Инвалидку! Милиции понаехало! Даже собаку привезли!

— Что? — опешила девушка. — Не может быть! У неё не было матери! Инвалид — это её сестра!

— Ну, так сестру! Какая разница? Что-то тут не так! Не случайно молодую-то убили! А ты, девонька, поостерегись! — с этими словами тётя Тая выкатилась на лестничную площадку и повернула к сороковой квартире, чтобы сообщить сногсшибательную новость Сергею Кузьмичу.

Зина снова схватилась за трубку и, услышав на другом конце провода мелодичный голос подруги, прикрыв рот ладонью, лихорадочно зашептала:

— Тань, представляешь, вчера мы видели убийцу! Сестру Светы убили! Приедешь? Сможешь? Жду.

Татьяна, как всегда, стремительно влетела к Лисянским. В прихожей, стаскивая с ног туфли, она втянула носом аппетитный запах и прокричала:

— Тётя Клавочка, не дадите умереть с голоду? Согласна и на корочку хлеба и стакан сырой воды!

Зинаида рассердилась:

— Потом поешь. Что так долго? Я уже извелась в ожидании!

— Идём, идём к тебе! — подталкивая подругу в сторону спальни, шептала Таня. Прикрыв дверь, она приказала ей сесть: — Похоже, ты уже привыкла к трупам, не бьёшься в истерике.