— Так довольно часто! Сначала раз в неделю, потом по два-три раза. Теперь не знаю, как дальше жить буду! Одна, без помощи, на одну инвалидную пенсию, — всхлипнула женщина.

— Марья Ильинична, а вы никогда не задумывались над тем, откуда у нищей учительницы такие деньги, что можно поделиться с другими? — Татьяна упрямо возвращалась к интересующей её теме.

— Кто нищая учительница? — не поняла хозяйка.

— Так вот — Зинаида Викторовна! Она получает меньше зарплату, чем ваша Света в кафе.

Зина слегка покраснела: неприятно, когда тебя называют нищей, да ещё вдруг узнаёшь, что якобы давала Свете деньги на бедность. Ничего не понимая, она уже и забыла, с какой целью пришла в этот дом. Но Таня твёрдо гнула свою линию:

— Марья Ильинична, скажите, что нужно было Свете ночью у Зинаиды Викторовны?

— Так у меня об этом уже спрашивали.

— Кто спрашивал?

— Так ещё ночью милиция. Когда сказали, что убили Светочку, — опустила голову и будто задумалась женщина.

— И что вы им ответили? Зачем Света ночью ходила в чужой подъезд, к чужой квартире?

— Так я ничего не знаю. Она всегда возвращалась из кафе после двенадцати и выгуливала собаку. А я её всегда ждала, чтобы она уложила меня спать. Смотрела телевизор. Так и вчера. Она открыла дверь и позвала Пуську. Они ушли. Я ждала, ждала её и уснула в кресле. Потом меня разбудила милиция…

Мария Ильинична ниже опустила голову и стала всхлипывать.

Зина дёрнула за руку подругу, дескать, пошли, хватит мучить бедную женщину.

— Когда похороны? — не зная, как уйти, спросила Таня.

— Милиция пока не разрешает хоронить, говорят, тело нужно для следствия. Но я похоронами всё равно не могу заниматься. Всё сделает мой брат. Как я теперь буду одна? — опять всхлипнула хозяйка.

— Но ведь у вас есть брат и невестка! — оттесняя подругу к выходу, резонно заметила Таня.

— Они не будут за мной ухаживать. Невестка терпеть меня не может. А брат у неё под каблуком. Вот только, если она его опять выгонит из дома…

Девушки наконец попрощались и выскочили на улицу, с шумом вдохнув свежего воздуха.

— Кажется, насквозь пропитались запахом бедности. Давай пройдёмся пешком, проветримся и подумаем, — предложила Таня.

Они медленно шли по проспекту и дышали полной грудью. Не хотелось разговаривать и думать о чём-нибудь серьёзном. Мимо проплывали зеркальные витрины магазинов. Навстречу спешили с работы люди. Лучи заходящего солнца, пробиваясь сквозь резную листву, ещё слепили глаза. Всюду под огромными зонтами за витринами-холодильниками молоденькие продавщицы предлагали прохожим вкусное мороженое. Татьяна, жадно поглощая в хрустящем сахарном рожке холодное ассорти из ароматных разноцветных шариков, неожиданно спросила:

— А парень у неё был?

— У кого? — вынырнула из задумчивости Зина. — А! Я не знаю. Она не говорила.

— А далеко это кафе?

— Ты каждый день мимо ходишь в магазин.

— «Южная ночь», что ли? — удивилась Таня, вытирая платочком пальцы. — Так пойдём туда, побеседуем с персоналом.

— О чём будем говорить, и кто нас туда пустит?

— Ты что? Как это не пустят? Это что, закрытый клуб? Мы обычные посетители, желаем поужинать. Все расходы беру на себя!

— Я имела в виду, что не пустят беседовать. Кто мы такие!

Но в кафе их действительно не пустили. В этот вечер всё помещение было арендовано под свадьбу, и пускали только по приглашениям.

Неунывающая Татьяна решила:

— Завтра часов в двенадцать встречаемся здесь, я тебя угощаю завтраком.

— Какой же это завтрак? Это уже обед, — возразила Зина.

— А ты не ешь утром, тогда и будет завтрак.

— Куда ты Максимку денешь?

— Свекрови подкину, пусть понянчится, а то забыла, наверное, как внук выглядит.

Девушки подошли к четырнадцатиэтажному дому и заметили во дворе Игоря. Он вез за уздечку жёлтый трёхколёсный велосипед с восседающим на нём крупным краснощёким карапузом. После тёплого приветствия завязался разговор о Максимке и погоде. Вскоре Зина попрощалась, и Татьяна напоследок напомнила: «Не забудь, в двенадцать!».

Глава 4

Наутро, занимаясь домашними делами, вполуха слушая голос мамы, Зина в уме составляла вопросы, чтобы задать их бывшим коллегам покойной Светланы.

Около двенадцати она стояла у входа в кафе «Южная ночь». Нарядная, как на свидание, к ней подлетела Татьяна.

— Идём, — подхватила она под руку Зину.

В уютном зале тихо звучала приятная музыка, сквозь полуопущенные жалюзи на окнах проникал слабый солнечный свет, веяло прохладой от работающего кондиционера. Было пусто, только в углу двое влюблённых, касаясь лбами друг друга, мило ворковали, забыв о тающем в вазочках мороженом. Девушки заняли столик у окна. Немного оглядевшись, они догадались, что днём здесь самообслуживание, и подошли к стойке. Татьяна заказала кофе, бутерброды с сыром и ветчиной, мороженое нескольких сортов. Пока Зина всё относила на столик, она, расплачиваясь, поинтересовалась, как можно увидеть Свету.

— Какую Свету? — подняла брови домиком девушка за стойкой.

— Она у вас убирает помещения, — уточнила Таня.

— Дневных уборщиц по имени Света нет. Впрочем, я здесь работаю вторую неделю, может, не всех знаю.

Вернувшись, Таня развела руками: