Читаем Алгорифма полностью

Эпохи сны теперь другие тоже —Ни бронза и ни золото. Подобен,Как ты, Протею мир. Образ удобен.Так знай, что ты и тень — одно и то же.И лучше думай, что в каком-то смыслеТы уже мёртв. Ну, кто ты? Карамысли!

ПЕСЧЕЗНА

Подобная как тени от колонны,Которая движением неспешна,И той реке, сравнима что успешноС неразуменьем, к коему все склонны,Будто нельзя в одни и те же водыВойти два раза, хотя нам роднаяВ них вместе с нами входит тень земная.Смел аргумент — слышны ли чьи отводы?Субстанция пустынная, что столь жеНежна, сколь тяжела, имеет местоСобрата быть солярного нам вместоЭмблемой бездны. Плача здесь юдоль же.Явился инструмент аллегоричныйГравёров, иллюстраторов словарных,Чьё место в пыльных лавках антикварныхТам, где товар стоит уже вторичный,Но с шахматным слоном, сломанной шпагой,Громоздким телескопом и сандалом,Искусанным гашишем (вещь скандаломПопахивает: смоль скоблит с шипа гой!)Кто б не остановился перед строгимСтеклянным инструментом в деревяннойОправе, что с косою травовяннойШтрихом Дюрер явил нерукодрогим?Из конуса прозрачного в песчезнуОпять песок сбегает осторожный,А златый холмик взороприворожныйРастёт, славя мгновенную исчезну.Мы любим наблюдать за символичнымПеском, что ускользает, истощаясь,С мгновеньем каждым даже не прощаясь,Исчезнувшим уже, а не наличным.Ему подобен и песок столетий —История земли остроконечна,Как холм песчезны, но и бесконечна,И есть переворот мгновененолетий.Песка не остановится паденье.Я обескровлюсь, не две склянки с прахом,Чей символ смерти обдаёт нас страхомИ за песком ревниво наблюденье.Столп облачный и огненный, карфаго —Римские войны, Симон Маг, седьмицаВещей земли вiд сакського вiдмiдьцяНорвежському — всё жертвы хронофагаСтеклянного сего, хрупка чья струйкаНесметного песка, а я не вечен,Ибо плотян, ущербен и увечен…Слова вновь эти, Борхес, соркеструй-ка!

ТЫ НЕ ДРУГИЕ

Ты не спасёшь написанное теми,Кого твой страх оплакивает, ты неДругие, лабиринта центр в пустынеШагов своих в сгущающейся теми.Агония Христа или Сократа,Ни сильного Сидхарты золотого,Чьё тело умереть опять готовоВ лучах зари — не велика утрата! —Тебя спасти не смогут уже. ПрахомНаписанное стало и на ветерТы говоришь, но близок ада вечер,Ночь Бога бесконечна. Вник со страхомВ конец свой и в миг смерти — с дерзновеньем:Я стану каждым длящимся мгновеньем!

ADAM CAST FORTH

Где сад Эдемский или он приснился? —Свой разум на рассвете вопрошаюИ сам себя вопросом утешаю.Адам, вкусив свободы, изменился.
Перейти на страницу:

Похожие книги

Полтава
Полтава

Это был бой, от которого зависело будущее нашего государства. Две славные армии сошлись в смертельной схватке, и гордо взвился над залитым кровью полем российский штандарт, знаменуя победу русского оружия. Это была ПОЛТАВА.Роман Станислава Венгловского посвящён событиям русско-шведской войны, увенчанной победой русского оружия мод Полтавой, где была разбита мощная армия прославленного шведского полководца — короля Карла XII. Яркая и выпуклая обрисовка характеров главных (Петра I, Мазепы, Карла XII) и второстепенных героев, малоизвестные исторические сведения и тщательно разработанная повествовательная интрига делают ромам не только содержательным, но и крайне увлекательным чтением.

Георгий Петрович Шторм , Станислав Антонович Венгловский , Александр Сергеевич Пушкин , Г. А. В. Траугот

Проза для детей / Поэзия / Классическая русская поэзия / Проза / Историческая проза / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия