Читаем Алгорифма полностью

Алгорифма

Вот кем я был: мечом, что испытанийСледы хранит, прямым стихом саксонца,Морями-островами не без солнцаЛаэрта сыну на стезях скитаний,Садами философии, листанийИсполненным анналом, вид червонцаИмеющей луной над перезвонцаСтраной, жасмином душным двух шептаний.Но что теперь всё это? УпражненьеМоё в версификации от грустиНимало не спасёт, ни в небе утроЗабывшая звезда, чьих рос влажненьеЖемчужине подобно, только в хрустеПечаль есть под ногами перламутра.

1971

Два человека по Луне ходили,Затем другие. Что тут может слово?Событие, а столь кружноголово,Как если б вы душе вновь навредили.От жути опьянев, только и риска,Уитмена потомки по пустынеВ скафандрах шли, свой флаг в скалистой стыниЧтоб водрузить, что сладок, как ириска.Любовь Эндимиона, гипогриф иСтранная сфера Герберта УэллсаПодтверждены. Не лжёт так принц Уэллса,Как президент страны, у тайн где грифы.Нет на земле того, кто б их храбрееБыл и счастливей, ликов день бессмертный!Хоть Одиссей, как все, простой был смертный,Ума в Элладе не было острее.Луна, которой жертвы вековыеПриносятся как идолу с печальнымЛицом, но и страдальчески-кончальнымТеперь, аки химера, на их вые.

ИЗРАИЛЮ

Кто подтвердит, что в лабиринте рекТеряющихся в прошлом моей кровиТвоя, Израиль, есть? Если не по брови,То в глаз: мой предок ел тот чебурек,Который изобрёл жидоабрек,А книгу ту, священной что коровеПодобна, от Адама побуровиДо бледности Распятого, Дух рек.Ту книгу, что зеркальна для любогоЧитающего, над которой БогСклонился, в глубь кристалла голубогоГлядящийся, как в чашу голубок.Спаси себя, хранящий Стену плача,От жажды мстить обрезанным, палача!

СЫНУ

Не я тебя зачал, но те, чьи костиДавно в земле, тебя родили мною,И лабиринт любовей стал виноюТого, что гены выпали как костиИ появился ты, моей злак ости.К Адаму нисходящий глубиноюДавидов корень, ты ли слабиноюВсеобщей порчен? ВыкусисякостиНе держишь ли в кармане шестопало?Я ощущаю наше мы, в которомВзошли твои потомки на просторомПоле страны, зерно чьё не пропало.В тех, кто ушёл я, но и в приходящих,И вечное — в явленьях преходящих.

КОНЕЦ

Сын старый без истории, без родаИ племени, чуть было не погибшийЗа то, что проповедовал прогиб шей,Пророк жестоковыйного народа,Исчерпывает дни в пустынном доме,Вдвоём быв, что теперь — воспоминанье,За гневное порока поминаньеБлистательно пирующих в Содоме.Чудесное не редкостнее смерти.Воспоминаний жертва то священных,То тривиальных, за ноздрей прещенных

Перейти на страницу: