Читаем 1962. Хрущев. Кеннеди. Кастро. Как мир чуть не погиб полностью

Президиум ЦК постановил: «Одобрить деятельность т. Хрущева Н. С. во время пребывания с Ф. Кастро на юге страны и результаты проведенных с ним бесед считать вполне хорошими»[1659].

На деле, впрочем, Хрущев не полетит на Кубу. Напротив, через полгода Фидель вернется в СССР, чтобы ощутить всю прелесть русской зимы и поразить советское руководство меткостью своей стрельбы на охоте.[1660]

Проблема ядерной войны стала после Карибского кризиса главным предметом раздумий президента Кеннеди.

– Меня преследует мысль о том, – заявил он на пресс-конференции в марте 1963 года, – что к 1970 году в мире может быть уже десять ядерных держав вместо четырех, а к 1975 году – пятнадцать, если не двадцать.[1661]

Еще до визита Кастро в СССР от Кеннеди 16 апреля пришло послание, позволившее начать быстрое продвижение к заключению соглашения о запрещении испытаний ядерного оружия: «У нас с Вами есть, конечно, и другие вопросы, которые также имеют большое значение, но вопрос о ядерных испытаниях представляется таким вопросом, по которому в настоящее время возможно достижение договоренности…

Однако в данный момент нашему продвижению вперед мешает не только вопрос о числе инспекций, но нам надо также договориться об окончательном содержании проекта договора и, в частности, принять решение в отношении определенных важных вопросов, относительно того, как должны проводиться эти инспекции.

Нас интересовали бы Ваши предложения относительно того, как мы можем из него вырваться. Со своей стороны мы были бы совершенно готовы сейчас организовать закрытое трехстороннее обсуждение любым путем, который представится наиболее практичным. Например, наши главные представители в Женеве могли бы провести обсуждение по вопросам, которые еще нужно урегулировать»[1662].

Москва ответила согласием, и переговоры пошли.

Тон выступлений Хрущева стал вполне примирительным. Кеннеди решил ответить взаимностью, использовав для этого выступление на выпускной церемонии в Американском университете в Вашингтоне 10 июня. Кеннеди не допустил ни Государственный департамент, ни министерство обороны к подготовке речи. Более того, до выступления президента никто из этих ведомств даже не видел ее текст. Артур Шлезингер записал тогда в дневнике: «Полагаю, что такой способ подготовки серьезного заявления по внешнеполитической проблеме плох с точки зрения традиционного управления. Но Госдепартамент не смог бы подготовить такую речь, даже если бы трудился над ней тысячу лет».

– Я выбрал это время и это место для того, – начал Кеннеди, – чтобы обсудить тему, по поводу которой очень часто проявляется невежество и очень редко преследуется цель добиться правды, хотя эта тема является наиболее важной в мире: мир во всем мире. Я говорю о мире, который делает жизнь на Земле достойной того, чтобы ее прожить, о том мире, который позволяет людям и государствам развиваться, надеяться и строить лучшую жизнь для своих детей, не о мире исключительно для американцев, а о мире для всех мужчин и женщин, не просто о мире в наше время, а о мире на все времена.

Кеннеди говорил об опасности ядерного оружия и о «мире как о необходимой рациональной цели рационально мыслящего человека».

– И каждый выпускник этого университета, каждый мыслящий гражданин, обеспокоенный опасностью войны и стремящийся к миру, должен начать с себя, пересмотреть свое собственное отношение к возможностям достижения мира, к Советскому Союзу, к холодной войне, к свободе и миру в нашей собственной стране. Ни одно правительство, ни одна общественная система не являются столь порочной, чтобы считать народ совершенно лишенным добродетели. Мы, американцы, считаем коммунизм глубоко отвратительным как систему, отрицающую личную свободу и самоуважение. Но мы можем по-прежнему уважать русский народ за его многочисленные достижения в науке и космосе, в экономическом и индустриальном развитии, в культуре, а также за его отважные подвиги.

Президент заявил, что стремится заключить договор об объявлении вне закона испытаний ядерного оружия, который «остановит раскручивающуюся по спирали гонку вооружений… Он увеличит нашу безопасность и сократит опасность возникновения войны».

Президент говорил о конце эпохи войн, о «мире во всем мире, где слабым ничего не будет угрожать, а сильные будут справедливыми. Мы не беспомощны перед лицом этой задачи и верим в ее успешное решение. Убежденные и бесстрашные, мы продолжаем работать – не над стратегией уничтожения, а над стратегией мира[1663].

Бросив взгляд на Карибский кризис, Кеннеди заметил, что «ядерные державы должны избегать конфронтации, которая ставит противника перед выбором между унизительным поражением и ядерной войной»[1664].